Когда Адам спросил почему он так делает, тот покраснев ответил: “привычка из студенческих годов.” Напоминаю, божественное сознание способно проходить сквозь одежду... Хотя большинство “зелёных” практиков не могли контролировать своё божественное сознание в достаточной мере и часто заходили немного глубже... прямо в внутренности. Невинные детские умы не могли вытерпеть эту кровавую картину из струящейся по каналам крови и подрагивающих внутренних органов. После этого они не покидали свои “пещеры бессмертных” ещё долгие недели, а на девушек смотрели с совершенно иным выражением лица. Как же сложно быть практиком... Одна ошибка и ты, считай, евнух... Впрочем так ведь легче преследовать великое Дао, верно?
Пик любопытства в сердце мальчика был достигнут после того, как Старейшина притянул к своему телу около двадцати, размером с кулак, сфер, заставив их кружиться вокруг него и, в определённом тайминге, врезаться в разные части его тела.
Больше Адам не мог этого выносить,
— Дядя, что ты делаешь? — ответа не последовало.
Сферы кружили ещё несколько минут, а после в один миг обратились пеплом и развеялись на сильном ветру, который попал в пещеру из-за волн, исходящих от поля битвы. Однако ветер подхвативший эти сферы был немного более чёрным и резким. Раздался звонкий голос Монахини, которая подлетела к голове Адама и уселась на неё,
— Адам, миленький, — с нежностью во взгляде сказала она, — смотри, это твой шестой дедушка. Зови его Глухим.
На лице миниатюрного синекожего демона отразилась угрюмая гримаса, когда он услышал слово “шестой”. Раздражённо посмотрев на монахиню, он театрально хмыкнул и перевёл взгляд вниз, на Адама. Вмиг его лицо стало ещё мрачнее.
— И где он? Только не говори, что наш будущий дьявольский король это вот тот девоподобный мальчик.
Адам нахмурился, присматриваясь к миниатюрному демону. После он улыбнулся, будто бы внезапно что-то поняв,
— Дедушка Слепой, так это ты! Зачем так маскироваться? Из всех дедушек только ты обижаешь меня.
Адам подошёл к Глухому поближе и посмотрел тому прямо в глаза.
— Дедушка, что происходит снаружи? Дядя Ли сказал, что на нас напали другие демоны... Всё ведь будет хорошо? — с беспокойством во взгляде спросил Адам.
Раздался звук пощёчины...
Глухой с презрением смотрел на Адама. Его правая рука была поднята, а на лице Адама застыло в несколько раз большее роста Глухого красное пятно.
— Что это за взгляд? Что это за голос? Что с тобой не так? Что это за волнение и наивность?
Звуки пощёчин не прекращались.
Монахиня застыла на месте, явно не понимая происходящее прямо у неё на глазах. Она уже хотела подлететь и остановить Глухого, но остановилась.
— У левого советника должна быть своя причина. Он намного старше и мудрее любого из нас. Должна быть причина... — успокаивала себя монахиня, пытаясь подавить ярость в сердце, что возрастала с каждым новым отзвуком шлепка. Прямо на её глазах избивали её молодого господина и племянника. Будь на её месте любой другой демон, то он уже сорвался бы.
Адам со злостью посмотрел на Глухого. Его щёки обжигало постоянным пламенем беспорядочно подступающей боли, но ни одна слезинка не сорвалась с его глаз. Вместо влаги они были наполнены злостью и раздражением. Когда Глухой вновь замахнулся Адам ударил прямо по его миниатюрной ладони, заставив того отлететь на пару метров. Подняв голову, Глухой увидел, как у мальчика поднялись волосы дыбом, а на голове проступили вены от напряжения.
— Даже дедушка Слепой никогда не бил меня... Ты худший.
Именно эти слова сорвались с губ сто шестидесяти сантиметрового мальчика с серо-зелёными глазами. Забавный факт: эти глаза буквально день назад были изумрудно-зелёными. Похоже миражи, показанные дьявольскими предками дали о себе знать, сделав Адама немного более агрессивным. Конечно, большая часть воспоминаний были запечатаны, и он помнил лишь фрагменты, но этого было достаточно, чтобы его характер претерпел небольшие изменения. Если до этого он был трудолюбивым и мягким мальчиком, то сейчас лишь притворялся мягким, будучи готовым в любой миг стать таким же твёрдым, как сталь.
Интересно, насколько прочности этой стали хватит? Если прямо сейчас спущу на него дьявольских гончих, которые будут медленно грызть его тело, сломается ли стальная воля? Ах, какие жестокие глупости — я так не сделаю... Наверное.