Змей стал невольно напрягаться.
— Терзан, давай быстрее! Я смогу сдерживать его при таком темпе ещё около четырех минут.
— Мне нужно две. Я нашёл способ подавить его силу в четыре сотни раз. Дестабилизировать такой хрупкий механизм довольно просто.
Король сейчас молчал. Он наблюдал за битвой глазами змея, отчего несколько раз от страха падал со стула. Вы бы испугались, просто посмотрев вниз с высоты в два километра в безоблачном небе. А тут ещё и бесконечные осколки летят прямо в тебя. Да и сам юноша, которого постоянно разрывает на части и собирает обратно — неприятное зрелище.
Поэтому король довольно часто переносил своё восприятие на старейшину. Увиденное поражало его. В своём мире он был довольно знаменитым инженером. Но то, что делал старик было для него невозможно: как минимум не хватит вычислительной мощи. Ни одна из формул и математических механизмов не была ему знакома. Он был вынужден признать: математика и технологии в этом мире сильно превосходят свои аналоги в его прошлом мире. Передавать информацию мыслями и пересекать километровые расстояния за пару мгновений... Для старика лишь недавно открывшему материю, которую можно было использовать в качестве передатчика информации, всё это было невероятным.
“Боги выбрали меня... Почему? Ни моих сил, ни мозгов недостаточно для этого. Моральные принципы и управленческие способности? Бред, по сравнению с местными монстрами я всего лишь столетний ребёнок. Как же мне повезло. Думаю, большинство призванных людей не способны с этим справиться. У них нет никаких преимуществ. А я занял удобную позицию наставника и приближённого владыки Юду. Хеххех, не зря я кинулся спасать этого ребёнка тогда. “
Прошло две минуты. Старейшина открыл глаза и выскочил из своего “бессознательного” положения.
— Я закончил! Братья-практики, я спасу вас! Я, Ли Терзан, обязательно подавлю обоих демонов!
Глава 22. Образ древней войны
Старейшина, пошатываясь и прикрывая рукой рот полный крови, медленно шёл к месту битвы. Образ юноши, что спотыкаясь и падая на твёрдую и поцарапанную землю, идёт в сторону эпицентра смертельно опасной битвы не мог не остаться в сердце трёхрукого мастера формаций и обезьяны. Они оба начали исполнять техники поддержки, которые знали, чтобы хоть немного помочь своему герою. Однако барьер из дьявольской ци ничего не пропускал.
Сильные практики, которые привыкли быть чужими героями, поменялись местами. Наконец и они почувствовали какого это: полагаться на других. Это волнение, которое окрашивает каждый шаг спасителя в великий подвиг. Эта надежда, из-за которой обычный человек превращается в огромную и стойкую гору. Это порицание себя за бессилие. Они не могли сделать абсолютно ничего. Им оставалось лишь полагаться на шатающегося юношу, который с пылающим взглядом шёл вперёд. На его лице была уверенная улыбка, а глаза широко открыты. Окровавленные чёрной кровью губы двигались, издавая тихий шёпот. Расфокусированные глаза и полусогнутая спина придавали весьма отчаянную нотку.
Каждый шаг давался с трудом. Юный старейшина переваливался с ноги на ногу. Однако шёл он с довольно высокой скоростью, за один шаг пересекая несколько сотен метров. Под его ногами была сформирована небольшая чёрная воронка, которая подпитывалась его кровью. Благодаря ней старик мог сокращать пространство.
Наконец он доковылял до места битвы. Слабый и податливый старик, которого, казалось, унесёт слабый порыв ветра внезапно вспыхнул аурой великой завершённости Нефритового Водоёма. Но по почерневшему от крови лицу практики секты Вечного Неба поняли: это последняя вспышка старика перед смертью. Громкий смех подтвердил их подозрения. Их сердца пропустили такт.
— Такая неприязнь к демонам... Такая воля борьбы со злом... Божественный констебль... Он божественный констебль! Великий праведник. — прокричала старая обезьяна, от волнения начав бить посохом по стене. — Старый мастер, вы были правы! Есть люди, способные бороться с тьмой! Они готовы отказаться от всего: от прошлого, настоящего и будущего лишь бы избавиться от зла!
Но что-то мне подсказывает: будь здесь его фанат, то он разочаровался бы. Пожертвовать прошлым, настоящим и будущим из-за какой-то одержимости... Это не выбор практика-математика. Его принципы — числа, а главный фактор выбора — рациональность, “весы”. Он бы скорее согласился стать демоном, найдя при этом способ сохранить разум. Он бы прыгнул в пропасть, надеясь где-нибудь зацепиться за ветку и спастись. Потому что этот необдуманный поступок разумен. Что лучше: всё или ничего? Не согласившись стать демоном, разве его жизнь, его исследования не прервутся? Если он струсит перед неизвестным, его можно назвать практиком? К тому же минусы были весьма сомнительны: если став демоном, у него не выйдет прийти в сознание, то он просто разрушит репутацию всей своей жизни. Разве этого достаточно, чтобы перевесить все плюсы выживания? Более того, его ученики были в опасности. Много времени на раздумья не было. Либо всё, либо ничего. Только в этом случае шансы получить всё были весьма ничтожны, призрачны. Он, исследователь, должен был довериться случайности, удаче. Впрочем, люди выжили в свои самые тёмные годы лишь благодаря удачливому стечению обстоятельств... Но об этом позже. В итоге старейшина был также одержим желанием выжить. В самоё темное время он беспокоился о своих близких. Он дал жизнь своим ученикам в обмен на свою. Этот выбор был чрезвычайно сложным. Он мог лишь успокаивать себя мыслями о возможном спасении. Его могли найти монахи и попытаться привести в разум. Может, он сам нашёл бы способ. Но, конечно, времени и желания разубеждать себя в такой возможности у него не было.