— Дядя, но раз ты не готов отдать мне даже волос с твоей бороды, то разве я важен тебе? Разве я стою больше волоса с твоей бороды, ради которого ты решил нарушить слово и уроки, которым меня учил? Да и вообще, если волос стоит больше уроков, которым ты меня учишь, зачем мне учиться? — обмякнув телом, сказал мальчик. Его плечи расслабились, а голова упала прямо на колени, обхваченные руками. Казалось, будто он прячет слёзы. — Неужто дядя меня совсем не любит?! Он учил меня урокам, которые не стоят больше простого волоса с его бороды!
“Убедил. С каждым днём он врёт всё лучше и лучше.”
— Что ты такое говоришь? Конечно, я ценю тебя больше, чем какой-то волос с бороды. А про уроки... Стыдно признаться, но старина Лудо поспорил со мной на часы твоего обучения. Если в течение двух дней я потеряю хоть один волос с бороды, то мне придётся отдать тебя ему на обучение. Разве могу я так поступить? Так что волос равен не моим принципам, а моим чувствам к тебе! Разве я могу так просто отбросить их?
“Если твой собеседник смог отбиться от твоей атаки, переходи в следующую фазу нападения. Но перед этим ты должен отступить и дать почувствовать ему безопасность и свободу. Или хотя бы сделай вид, что понимаешь его, а после предложи альтернативный вариант, который учитывает пожелания твоего собеседника. Добавляй новые обстоятельства.”
— Дядя, спасибо... Я и не думал... Понимаешь, на самом деле это дедушка Асгель попросил меня добыть твой волос. Но разве могу я и дальше спорить с тобой? Я не хочу, чтобы наши уроки закончились! — громко прокричал юноша, который явно поверил в слова своего ослабевшего на вид дяди. Но спустя секунду алчный блеск заполонил его глаза. — Но дядя, это вопрос жизни и смерти! Дядя Немой просил меня рассказывать ему истории. А мои, честно говоря, закончились... Разве могу я разочаровать дядю Немого, который не может поговорить с, как говорим мы сейчас? Как я могу расстроить своего дядю? Ему наверняка очень грустно и одиноко! Если ты отдашь мне волос, то дедушка расскажет мне историю, а я перескажу её. Я хочу обрадовать дядю Немого!
Когда речь заходила о Немом, то старца Ли всегда будто током прошибало. А когда упоминалось его имя, он очень быстро закрывал все споры. Этим Адам и хотел воспользоваться.
И в этот раз он не прогадал.
“Я уверен, что этот юнец лжёт, но если он пойдёт с такой ложью к тому монстру и убедит его против меня... Нет, оно того не стоит. Но и сдаваться я не собираюсь. Что ж, посмотрим, что будет дальше.”
— Прости, но я правда не могу отдать тебе свой волос.
— Дядя меня не любит. — надулся ребёнок.
— Это не так. — в который раз сказал юноша.
— Точно! — воскликнул ребёнок. — Я придумал! Дядя, ты сам можешь договориться с дедушкой Ма. Тогда он расскажет мне историю, а ты останешься с бородой! Как тебе?
— Что ж, думаю это неплохой вариант. Хорошо, я поговорю с ним. — однако заметив неугомонный взгляд мальчика, старейшина нервно почесал переносицу. — Что ещё?
— Дядя, понимаешь... Мы же не знаем, получится ли у тебя договориться. Понимаешь, я готов несколько дней мучиться ради истории дедушки. Вот насколько она для меня ценна! И мне, честно говоря, страшно. Вдруг у тебя не получится. Тогда я разочарую старших и в конце концов останусь без истории... Можешь ли ты успокоить моё бешено стучащееся сердце?
— Ты хочешь от меня гарантии?
— Да! — быстро заверил ребёнок, заметив заинтересованный взгляд дяди. Он припоминал, что гарантия это что-то хорошее и не принесёт больших потерь.
— Хорошо, вот моя гарантия. Здесь заключены тридцать фруктов руа-руа. Если я не сдержу своё слово и не добуду историю от старейшины, то они твои. — когда Терзан сказал “фрукты руа-руа” живот Адама заворчал, а в глазах проступило желание. Из его головы тотчас выпала задача выпросить духовную ванну. Эти фрукты он хотел намного больше. До безумия! Старейшина ухмыльнулся и сказал. — Но и ты должен предоставить гарантию! — не дав мальчишке открыть и рта, чтобы что-нибудь сказать; старик продолжил. — Не беспокойся, всё что тебе нужно сделать: выполнить технику “Сокрушение, форма первая”. Думаю, ты понимаешь, в чём была твоя ошибка.
Мальчик ненадолго задумался, рефлекторно став повторять привычку своего учителя, а именно поглаживать бороду, правда в его случае — подбородок.
— Я использовал лишь силу, заключённую в моём теле. Учитель, вы часто говорили, что все техники практиков заимствуют чужую силу.