Я умолк, словно запас воздуха, набранный мною для погружения в болезненные пучины прошлого, иссяк.
— Но в итоге вы вернулись в Рузанну… — едва слышно проговорил Атейн.
— Вернулся, — эхом отозвался я. — Не мог иначе. Всё это время я мысленно возвращался в ту ночь, пытаясь понять, что же произошло. Это было убийство, но полиция так и не смогла взять след преступника и закрыла дело.
— И тогда вы решили стать сновидцем-искателем, — Атейн читал в моей душе, как в раскрытой книге.
— Что-то сместилось в моём сознании после той ночи, и я стал путать реальность и сон. Обеспокоенный моим душевным здоровьем, дядя отвёл меня к знакомому сновидцу-лекарю. Тот уверил дядю, что никакая это не гипнозия, а стихийное проявление способностей сновидящего, и порекомендовал отдать меня в столичную академию. Собственно, так и решилась моя судьба.
— Трагичное детство часто взращивает выдающихся профессионалов, — вздохнул Атейн. — Впрочем, как и безумных чудовищ, в которых от человека остаётся лишь оболочка. Я рад, что вы выбрали первый путь. Хоть вы и не мой сын, но я горжусь вами.
Я вздрогнул от его последних слов, но так и не решился повернуть голову и посмотреть на телепата. Боялся, что наваждение рассеется и образ отца, который я увидел в моём спутнике, исчезнет без следа.
— Увы, я так и не отыскал убийцу родителей, — с горечью обронил я, вглядываясь в линию горизонта. — Это единственное нераскрытое дело в моём послужном списке. И, наверное, единственное, что заставляет меня каждый день просыпаться и с одержимостью браться за любой заказ, набирая опыт и оттачивая навыки.
— Месть не самая лучшая мотивация, чтобы жить, — глухо сказал Атейн. — Но кто я такой, чтобы судить? У самого рыльце в пушку.
— Кстати, Рилас, — я наконец нашёл в себе силы повернуться лицом к телепату, — а что показало кольцо Сорена вам?
Атейн помрачнел, чего я раньше не наблюдал за ним. На несколько секунд он ушёл в себя, а затем будто встряхнулся и вновь надел личину благодушного джентльмена.
— Пожалуй, на сегодня хватит трагичных историй, — как ни в чём не бывало улыбнулся он. — Не отведать ли нам чаю со специями?
Согревшись после прогулки пряным чаем, несколько пачек которого телепат благоразумно прихватил с собой в дорогу, мы растянулись на койках. Атейн, по всей видимости, уснул, а я вертел в руках перстень Альваро, гадая, как лучше подступиться к его секретам.
Что бы там Атейн ни говорил о защитном механизме кольца, вскрывающем подспудные страхи, я чувствовал: дело не только в этом. Призрак отца, явившийся мне во сне покойного Туана Альваро, явно на что-то намекал. Он не был похож на то кошмарное подобие родителя, что терзало меня по ночам, а значит, его природа — иная. И она как-то связана с этим злосчастным перстнем. Тайна этой безделушки может вывести меня на убийцу родителей.
Я сжал кольцо так сильно, что острые края впились в ладонь. Год за годом я нырял в глубины своего сознания в надежде отыскать хоть какой-то намёк на события той ночи. Но всё было тщетно. Словно кто-то вырезал кусок моей памяти, вытравил его кислотой. Но я продолжал, как одержимый, рыскать закоулками души — уже не веря в успех, но не вправе отступиться и признать своё поражение. Иначе зачем всё это? Чего стоит искатель, не способный найти убийц собственных родителей?
И вот, наконец, я получил зацепку. Эфемерный, но всё же шанс приблизиться к разгадке события, ставшего моим повседневным кошмаром и делом моей жизни. И пускай меня пожрёт Бездна, если я упущу его.
Я набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул, распределяя по телу бурлящую тонкую субстанцию и выравнивая состояние. Работать нужно с горячим сердцем и холодной головой — и никак иначе. Придя в надлежащее состояние, я мысленно вернулся к секрету перстня.
Вряд ли эманации печатки были закольцованы на одном Сорене Альваро, ведь кто-то же был её хозяином и до него. По всей видимости, есть какая-то тонкая составляющая, которую перстень принимает за свою, родственную, и открывается её носителю.
«…у вас с Сореном несравнимо больше общего в этом плане», — всплыли в голове слова телепата.