— От имени всего семейства я прошу вас узнать судьбу отца. Несмотря на сложные отношения между нами, мы любим… любили его. И не успокоимся, пока не проясним все детали его исчезновения. Цена не имеет значения, назовите любые условия, — представитель знатного семейства Рузанны упёрся в меня взглядом — властным и полным затаённой надежды одновременно.
— Мне понадобится перстень вашего отца, — ответил я после секундной паузы и ощутил, как повисшее в пространстве напряжение улетучилось. — Через него я смогу выйти на владельца. Письмо господина Сорена тоже будет кстати. Завтра утром мой посыльный заберёт их. Запомните пароль, который он должен будет назвать: «Сны — подкладка реальности». Уверен, вы в курсе, что я работаю исключительно по предоплате. Это позволяет мне всецело сосредоточиться на вопросе клиента. Посыльный передаст вам записку с указанием стоимости моих услуг. Обозначенная в ней сумма должна быть переведена на мой счёт завтра же. У вас есть вопросы?
— Надеюсь, ваш талант искателя столь же блестящий, как и умение вести дела, — усмехнулся Альваро. — Мастер Харат, мы на вас очень рассчитываем.
Мягкость его тона, однако, не позволила мне впасть в заблуждение. Такие респектабельные личности, как Туан Альваро, провала не потерпят.
Но где же всё-таки его охрана?..
Смутное беспокойство не отпускало меня, с тех пор как я перешагнул границу этого сна.
Я скользнул взглядом по рукам аристократа, сложенным на объёмном животе. Моё внимание привлёк перстень — чрезмерно массивный на фоне худых пальцев Альваро.
«У такого борова — пальцы пианиста? — изумился я. — Или его сновиденное тело снова претерпевает метаморфозы?»
Я перевёл взгляд на лицо господина Альваро — и отшатнулся.
Передо мной стоял отец. Впалые щёки, острые скулы, потухший взгляд. И стекающая со лба кровь. Отец поднёс к лицу ладонь с кольцом, несколько капель сорвалось и угодило прямо в печатку. Раздался чавкающий звук. А когда рука безвольно опустилась, поверхность печатки была девственно чиста.
— Мастер Харат, вы в порядке? — вернул меня в реальность сна голос Туана Альваро. — У вас такое лицо, будто покойника увидали.
Я поднял глаза. Тучный аристократ уставился на меня — скорее с любопытством, нежели озабоченно. Я метнул взгляд на его руки, пухлые, с холёными ногтями — кольца не было.
— Я… Пожалуй, мне пора отдохнуть без сновидений, — отшутился я. — Посыльный навестит вас завтра утром. Доброй ночи, господин Альваро!
И, не дожидаясь ответа аристократа, покинул его сон.
После лёгкого завтрака я покачивался в кресле-качалке и просматривал свежий выпуск «Вестника Рузанны», наслаждаясь, возможно, последними в этом сезоне тёплыми лучами солнца, заполнившими гостиную через распахнутые окна.
Лори, посыльный, получил от меня все необходимые указания и уже давно должен был вернуться с кольцом и письмом господина Альваро-старшего. Где Древние носят этого пройдоху?..
Вызвав в памяти образы ночного разговора с тучным аристократом, я погрузился в отпечаток сна, тщательно просматривая каждую его деталь. На первый взгляд — всё чисто, но что-то не давало мне покоя, расходясь мелким нестерпимым зудом по телу. Неуловимое движение тени в углу подвала, легчайший порыв воздуха из щели между досками двери… Показалось или нет? Если кто-то и наблюдал за нами, то делал это настолько умело, что моих способностей оказалось недостаточно, чтобы поймать его за хвост. Всё, что я смог уловить, — необычные ощущения в теле и смутные подозрения. Которые, однако, за годы практики ни разу меня не подводили.
Но откуда там взялся призрак отца⁈ Хозяином сна был не я, а значит, этот образ — порождение чужого сознания. Не припоминаю, чтобы отец имел какие-либо связи с семейством Альваро. Хотя… Вчерашний сон аристократа оказался на удивление податливым, я даже смог вызвать свет в том сыром подвале. Неужели кто-то из них просочился в чужой сон?..
Мои размышления прервал тройной стук в дверь. Через несколько секунд стук повторился.
Ну наконец-то! Отложив газету, я легко поднялся из кресла, пересёк комнату и, опустив небольшой рычаг на стене, распахнул дверь.
Лори нервно топтался на пороге. Взъерошенная соломенная шевелюра оттеняла крупную коричневую родинку на левой щеке. Выражение лица посыльного мне очень не понравилось. Кивком указав ему на кабинет, я внимательно осмотрел улицу — нет ли хвоста — и, не обнаружив ничего подозрительного, запер дверь.
Серьёзные дела я предпочитал обсуждать в собственном кабинете, расположенном на стыке яви и мира снов. Среди моих коллег-профессионалов бытует простое и ёмкое название данного явления: сновидение-наяву. По сути кабинет был выделенной частью сновиденного пространства, эдаким закрытым мирком, попасть в который можно одним-единственным путём: пройдя через дверь-портал с разрешения хозяина дома. Портал был устроен таким образом, чтобы внимание постороннего соскальзывало с него и человек не замечал в том месте, где он находился, ничего занимательного. Конечно, опытный сновидец заподозрил бы неладное, будь у него достаточно времени. Поэтому я никогда не приглашал знакомых коллег к себе в гости, да и контактировал с ними весьма редко и исключительно по делу, снискав славу отщепенца и мизантропа. Что, положа руку на сердце, меня вполне устраивало.