А если предположить, что «наследники крови» — это метафора и воспринимать её нужно не буквально? Атейн выделил слово «Древней» прописной буквой, хотя оно стояло в середине фразы. Явное указание на то, что речь не просто о какой-то старой крови, а о крови Древних, то бишь меруанцев.
Я вспомнил своё недавнее погружение в память кольца Альваро.
Старик напрямую был связан профессией с наследием Древних и даже владел артефактом, предположительно созданным кем-то из их расы, хотя в это и трудно поверить. Но при чём тут я? Сновидец-искатель, которого исследования в руинах Меру интересовали далеко не в первую очередь, а всё моё знание о Древних основывалось на общеизвестных фактах и преданиях. И даже в снопутешествии я ни разу не посещал их комплексов — не было такой необходимости. А любопытство — не самая сильная моя черта.
Режим Будхи помог бы ответить на многие вопросы, но я берёг ресурсы для сегодняшней ночи: первым делом я попробую достучаться до телепата или хотя бы пойму, жив он или нет. Атейн, и я трезво отдавал себе в этом отчёт, выступал движущей силой нашего предприятия. Я был скорее вынужденным участником, хотя три дня назад у меня появился серьёзный стимул раскрыть это дело. Если окажется, что телепата больше нет в живых, — придётся пересмотреть свои дальнейшие действия и, возможно, озаботиться поиском новых союзников. Впрочем, я забегаю вперёд.
Решив, что на сегодня с меня достаточно загадок, я закрыл дневник Атейна, сунул его обратно во внутренний карман пальто и стал готовиться ко сну. Вернее, к той стороне жизни сновидца, в которую мы опрокидываемся каждый раз, как только смыкаем веки. Жизни не менее, а порой и гораздо более реальной, нежели то, что привыкли считать реальностью все остальные. В этом плане мы, ходящие-во-снах, смотрим на окружающий мир яви (который мы зовём опорным сном) как на определённую точку отсчёта в своих странствиях. Да, она важна, так как в данный отрезок времени мы привязаны к ней, и глупо было бы отрицать влияние закономерностей плотного мира на наши существа. С другой стороны, начиная с определённого этапа, каждый из нас с лёгкостью может сбросить опостылевшую «одежду» телесности и облачиться, скажем так, в новый «костюм». Безусловно, это не отменяет чувства привязанности, которое многие из нас питают к своему воплощённому проявлению. Любимый костюм на то и любимый, что носить его одно удовольствие.
Покончив с ночным туалетом, я облегчённо растянулся на нижней койке, предварительно положив в изголовье заряженный револьвер. Перед тем как отправиться на поиски телепата, дал себе установку на мгновенное пробуждение в случае опасности извне. Я не ощущал угрозы от капитана и его команды, но в любой момент всё может измениться, и нужно быть начеку.
Сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, распуская напряжения и размывая ощущение плотности тела. Паровоз мыслеобразов, как обычно, проносился в сознании на полном ходу, движимый своими внутренними принципами. Начинающие сновидцы героически пытаются его остановить, таким образом достигнув, как им представляется, состояния полного безмыслия. Увы, это ошибочный подход, и хорошо, если рядом окажется опытный коллега, который словами, а то и крепкой затрещиной донесёт до юного дарования бесполезность подобных действий. Всё, чего можно добиться таким способом, — вытеснить внутренний диалог в более глубокие слои психики и порядком усложнить себе жизнь. Как говорят опытные интриганы при дворе: недоброжелателей лучше держать на виду, тогда их действия не застанут вас врасплох.
Я самую малость замедлил несущийся на всех парах локомотив, вычленил из общего потока нужный мыслеобраз и нырнул в него. Невидимый ветер Той стороны тут же подхватил меня, словно пылинку с городской мостовой, и стремительно унёс за собой. Я целиком отдался на волю потустороннего аэростата, зная, что трепыхаться бессмысленно, и стал ждать своей остановки.
Удар.
Словно из лёгких вышибли весь воздух.
Восприятие поплыло, я едва успел собраться и удержать сознание внутри сна.
Хоть я и ощущал себя так, будто меня пропустили сквозь гигантскую мясорубку, всё же порадовался возникшей из ниоткуда преграде. Вне сомнений, что я столкнулся с защитным механизмом Атейна, блокирующим доступ в его сновидение. И раз он сработал, можно с уверенностью заключить: старый лев ещё блюдёт свои охотничьи угодья.
Ломиться напрямик в попытке продавить защиту — дело неблагодарное. А в случае, когда её поставил такой мастер, как Рилас Атейн, и вовсе безнадёжное. Можно было бы поискать окольные пути, но я не видел в этом особого смысла: телепат мог намеренно поставить щит, чтобы подобные гости не отвлекали его от важного дела. Тот факт, что мой спутник жив, уже столкнул огромную глыбу с моего сердца.