Что ж, заглянем теперь в память корабля и поищем там следы Атейна. Возможно, удастся выявить причины, побудившие его к столь внезапной отлучке.
Память хоть живого существа, хоть любого материального объекта или предмета можно представить в виде книги, в которой запечатлены абсолютно все эпизоды его существования. Мастерство сновидца-искателя как раз и состоит в том, чтобы быстро отыскать нужный эпизод. С людьми такой фокус не всегда удаётся в силу их природных защитных механизмов, а вот с неживыми объектами — очень даже.
Память «Фаруна» являла собой внушительного вида фолиант, покрытый толстым слоем пыли. Судя по всему, в него давно никто не заглядывал, если заглядывал вообще. Я открыл том в произвольном месте и всмотрелся в начавшую постепенно проявляться картинку.
Толкотня у причала. Гремят фанфары. Статный усатый мужчина в сверкающем белом кителе и фуражке разбивает бутылку игристого о борт «Фаруна». Собравшиеся аплодируют. Сам же пакетбот, почудилось, явно не разделяет всеобщей радости. Кому, скажите на милость, понравится, если его огреют чем-то тяжёлым?..
Порядочно промахнулся. Я не стал досматривать эпизод и перелистнул страницу.
Солнечный погожий день. Бескрайний океан вокруг. Две фигуры на корме «Фаруна».
«Так-так, это уже гораздо ближе», — констатировал я, признав в фигурах Атейна и себя, и вспомнив нашу беседу на второй день плавания.
«…Я рад, что вы выбрали первый путь. Хоть вы и не мой сын, но я горжусь вами.» — долетели до меня слова телепата, сказанные, казалось, вечность тому назад.
«Древние бы вас побрали, Рилас!» — не сдержался я и поспешил закрыть страницу, чтобы окончательно не поддаться так не вовремя нахлынувшим чувствам.
Образ книги передо мной затуманился, пошёл рябью, начал искажаться. Я отвёл взгляд и пробежался по произвольным предметам обстановки сновидения — чтобы обновить настройку и заодно лучше закрепиться в самом сне. Старинная подвесная люстра с множеством коптящих свечей. Этажерка из тёмного дерева, прислонённая к одному из книжных стеллажей. Разинутая пасть агатово-чёрной змеи над порталом входа. Неожиданно — пихта в глиняной кадке, сиротливо застывшая в углу, словно наказанный сорванец, источающая ароматы хвои и дождевой свежести. Я медленно вдохнул, наполняясь этой бодрящей, очищающей субстанцией, и вернулся к увесистому фолианту.
Видимость стала предельно чёткой, словно я поймал резкость в зрительной трубе. Я замечал неоднородность поверхности бумаги, различал оттенки цвета и даже наблюдал пористую структуру материала. Зажав между пальцами часть книги, я стал быстро пролистывать страницы, внимательно прислушиваясь к шелесту бумаги. В какой-то момент раздался хруст, и я тут же остановился. Раскрыл оказавшуюся между пальцами страницу и вгляделся в набирающие яркость образы.
Ночь. Редкие огни города вдалеке. «Фарун» примостился у причала, размеренно покачиваясь на неторопливых волнах. У трапа застыла фигура в дымчато-сером пальто с поднятым воротом. Я сместил ракурс обзора, чтобы видеть лицо стоявшего. Рилас Атейн напряжённо всматривается куда-то в полумрак пристани. Черты его лица заострились, делая похожим на готовящегося к прыжку хищника. Плещется вода, лениво ударяя в борта пакетбота, скрипят, растягиваясь, пеньковые швартовы, где-то вдалеке глухо брешут собаки. В какой-то момент звуки стихают — разом и напрочь. Тени на пристани, мерещится, становятся ещё гуще и подступают к судну. Я пропускаю момент, когда телепат начинает движение. Серый всполох мелькает перед глазами — и вот Атейн уже спускается по трапу и вальяжной походкой направляется вглубь причала. Темень и возникший из ниоткуда туман поглощают его фигуру, и лишь звук шагов ещё какое-то время волнует мёртвую тишину. Но вскоре угасает и он.
Интерлюдия 2
— Наш мальчик уже близко, — вкрадчивое старческое дребезжание выдавало крайнее возбуждение. — Я чую его запах… Он сводит меня с ума…
— Подотри слюни, дряхлая блудница, — лязгнул металлом сильный женский голос. — Я вплетала нити в его узор не для того, чтобы насытить твою бездонную утробу. По крайней мере, не сразу…
— Но его запах такой сладкий… и так манит меня… Не уверена, что смогу сдержаться…
— Тебе придётся умерить свой аппетит, — прозвучал категоричный ответ. — Иначе просидишь в Глубинах, пока мы не уладим наше маленькое, но очень важное дельце.