Размышлял я также и над загадкой кольца Альваро-старшего. Древний амфитеатр, меруанские старейшины на тронах, одинокая фигура учёного на арене, обсуждение генетических экспериментов, призванных решить задачу выживаемости Древних… Судя по тому, что меруанцы исчезли с планеты невесть сколько веков назад, эксперимент провалился. Но, великие Древние, какое это имеет отношение к Альваро и его исследованиям? Или старику удалось найти нечто связанное с теми опытами? Дальше шёл необузданный полёт фантазии, который я всерьёз не воспринимал. Нужны были дополнительные сведения. Но при этом я не мог отправиться туда самолично, памятуя о временных казусах и своей неспособности хоть как-то на них повлиять.
И тогда как нельзя кстати я вспомнил о своём дубле. Задача была вполне по силам Рарогу, ведь именно для таких случаев я его и создавал. Время для дубля не имело никакого значения: ему не нужно было спать, есть и справлять прочие естественные нужды; он не болел, не уставал — в общем, был лишён недостатков вещественной природы, а значит, идеально подходил для этой задачи. Задобрив прожорливую птицу мыслеформой свежатины, я отправил Рарога добывать следующий фрагмент загадки Альваро. Судя по тому, что в прошлый раз на это ушло трое суток, я ждал дубля со дня на день.
Ландо тряхнуло, я невольно подался вперёд, но удержался на сидении.
— Куда прёшь, шпана мелкая⁈ — разразился негодованием Майтуш. — Задавлю к Древней матери!
Трое хулиганистого вида мальчишек шмыгнули на другую сторону улицы прямо перед нашим экипажем. Оказавшись вне досягаемости гнева возницы, один из шалопаев продемонстрировал Майтушу всё, что думал о его угрозах.
— Совсем от рук отбились, — ворчал извозчик. — И куда эти дармоеды из полицейской управы смотрят⁈
— Брось, Майтуш, — успокаивал его Гривс. — Мелкие озорничают, подумаешь, оказия. Чего ты взъелся?
— Оказия, говоришь⁈ Чёрта лысого! В последнее время голодранцы совсем оборзели: грабят внаглую, не скрываясь, избивают горожан, насильничают девок. И никакой управы на них нет! Видать, Мать купила полицию с потрохами, раз те закрывают глаза на бесчинства отребья. Дождутся, пока народ сам за них примется…
— Опять эти ваши городские байки, — фыркнул Гривс. — Один идиот ляпнул, а теперь весь город повторяет. Ничего не скажешь, удобно: можно валить на неё все беды и горести. Плохой улов? Это Мать всю рыбу распугала, чтобы богатеи не жировали. Который день льёт как из ведра? Это Мать вызвала ненастье, чтобы скрыть тёмные делишки своих приспешников. У бургомистра чирей на жопе выскочил? Это Мать наслала порчу за то, что не поделился награбленным из государственной казны. Совсем вы ошалели тут, в своём захолустье, того и гляди начнёте кланяться ей да жертвы приносить, чтоб задобрить.
Майтуш повернулся, чтобы достойно ответить на тираду матроса, но я его опередил:
— Позвольте, любезный, а что за история с Матерью? Признаться, ранее не слыхал.
Возница метнул в Гривса многообещающий взгляд, мол, с тобой мы ещё поговорим, дружок, и переключился на меня.
— Как вам сказать, господин, — осторожно начал Майтуш. — Поговаривают, что Мать держит теневую сторону Цвейта: ворьё, барыги, шлюхи, убивцы, попрошайки — все под ней ходют. Все они, как бы сказать, её детишки, за всеми она пригляд ведёт и сама зыркает на город их глазами. Поэтому и ведает, что где творится и где можно выгодное дельце провернуть.
— Прямо серый кардинал Цвейта, — уважительно кивнул я.
— Серый аль какой другой, но кардиналит она знатно, — хохотнул возница и тут же понизил голос: — Без её ведома и мышь не пёрнет, а бургомистр наш, шепчут, едва ли не каждый чих с Матерью согласовывает.
— Занятно, — протянул я. — И ни один ревизор из столицы ничего не заподозрил?
— А почём я знаю? — поправил картуз возница. — Мож, они там все повязаны, кто ж их разберёт, этих казнокрадцев. Нынешний бургомистр уже пятый год протирает штаны в ратгаузе, значится, всё у него в меду.
— А что говорят про саму Мать, — вернул я разговор в первоначальное русло, — какого она происхождения и как ей удалось добиться такого положения?
— Э-э-э… всякое бают, господин, — замялся Майтуш. — Кто говорит, что она пришла к нам из-за моря, опальная дочка Эрсерского господаря. Другие — что она бывшая столичная штучка из секретного ведомства. А третьи и вовсе — будто не человек она, а ведьма древняя и живёт уже тыщу лет.