— Да, господин Штайн?
— Вам тут письмо, — протянул он мне конверт. — Просили лично в руки.
Я мельком взглянул на конверт и, не заметив снаружи надписей, отложил в сторону.
— Когда его принесли?
— Вчера ночью, мы уже закрывались. Вас беспокоить не решились, оставили до утра.
— Срочных посланий я не жду, — успокоил я Штайна, впрочем, он вряд ли особенно волновался по этому поводу. — Благодарю вас.
— Приятного завтрака, — сухим тоном произнёс управляющий и собрался было уходить.
— Минутку, господин Штайн, — остановил я его. — Не припомните, как выглядел посыльный?
Управляющий пожевал губами, словно подыскивая нужные слова.
— Щуплый молодой человек среднего роста, одет в чёрный потёртый плащ с капюшоном, двигался так, будто стелется по земле…
— Лицо разглядели? — прервал я Штайна, полнясь нехорошим предчувствием.
Управляющий взглянул на меня так, будто я ляпнул полнейшую глупость.
— Да обычное у него лицо было, таких на улице пруд пруди.
Что-то знакомое скользнуло в глазах и тоне Штайна, что-то, чему я был свидетелем совсем недавно…
— Ещё раз спасибо, господин Штайн. — Я понял, что больше деталей от этого сурового господина не добиться. — Не смею вас задерживать.
Управляющий вежливо склонил голову и гордой походкой зашагал в сторону барной стойки.
«Отвод глаз! — осенило меня, пока я наблюдал за удаляющимся мужчиной. — Точь-в-точь как со служащим банка „Аристани“».
Значит, письмо не от Атейна: во-первых, щуплый юнец — явно не про внешность телепата, во-вторых, ему не было резона скрываться, да и подобных способностей я за ним не замечал. Что, впрочем, не говорит об их отсутствии. Рилас Атейн — та ещё шкатулка с сюрпризами.
Я с сожалением посмотрел на так и не початый тост — подтаявшее масло вперемешку с вареньем растеклось по тарелке. Ароматная струйка пара поднималась над чашкой с чаем. Аппетит как рукой сняло. Надеюсь, Марта не обидится. Я бросил на стол несколько монет, забрал письмо и поспешно зашагал к лестнице на второй этаж.
Примечания
[1] Светимость — энергетический потенциал тела сновидения, а также созданных посредством сознания человека тонкоматериальных существ.
[2] Мара — устойчивый, время от времени повторяющийся образ сна, сотканный из человеческих страхов, переживаний, опасений, сильных эмоциональных всплесков.
Глава 9
В номере я первым делом зажёг керосиновую лампу, затем подсел к столу, чтобы как следует осмотреть письмо.
Плотная иссиня-белая бумага, сургучная печать в виде распахнутого глаза… Великие Древние! Я вытащил из кармана перстень Альваро и впился глазами в печатку. Затем перевёл взгляд на кружок сургуча. Один в один!
Искушение взломать печать, чтобы скорее добраться до сути, было велико, но я продолжал вертеть письмо в руках, прислушиваясь к ощущениям. Кольнуло в солнечном сплетении, а в кончиках пальцев появилась лёгкая пульсация. Ага! Ещё и маячок прицепили. Предусмотрительные господа. К тому же знающие толк в нашем сновидческом деле. Я был заинтригован дальше некуда, поэтому тут же хрустнул печатью и развернул письмо.
'Дорогой мастер Харат! — гласила первая строка, написанная размашистым, хорошо читаемым почерком. — За неимением в данный момент возможности лично встретиться, вынужден обращаться к вам письменно. Хотя, не скрою, в другой ситуации был бы весьма рад пообщаться и обсудить некоторые вопросы. Увы, часто наши желания расходятся с течением жизни.
Представляться не буду, хоть это и верх бестактности. Но, поверьте, это в ваших же интересах. Лишние сведения, знаете ли, часто лишают их обладателей крепкого здорового сна. Уверен, вам такая перспектива вряд ли пришлась бы по вкусу.
Будем считать, что с формальностями покончено, посему перехожу к сути.
Увы, вы не вняли моему дружескому совету и продолжили копаться в деле господина Альваро и его семейства. Прискорбно. Хотя, допускаю, в этом отчасти моя вина, так как послание, переданное через банк «Аристани», выглядело неоднозначно. Но я рассчитывал прежде всего на ваше чутьё охотника, о котором весьма наслышан. Что же, спишем это на обоюдное недопонимание, которое, впрочем, легко исправить.
Так уж сложилось, что у вас есть то, что мы ищем, а именно: перстень покойного Сорена Альваро. Вдаваться в объяснения не буду по причинам, изложенным в начале письма. Просто прошу вас передать нам кольцо, выбросить из головы эту историю и жить дальше как вашей душе угодно. В конце концов, в Рузанне ваши дела, если не ошибаюсь, идут отлично, вот и продолжайте ими заниматься. В знак доброго отношения мы, в свою очередь, удвоим ранее полученную вами сумму. Четыреста тысяч курайсов — неплохое подспорье для сновидца-искателя, согласитесь?