Не хочу на вас давить, поэтому давайте поступим следующим образом. Пятнадцатого руяна [1] в девять часов вечера мой поверенный будет ожидать вас в «Сизом дыме». Не беспокойтесь, он сам вас отыщет. Полагаю, двое суток — вполне достаточный срок, чтобы всё взвесить и принять решение. Очень надеюсь, что правильное — к нашему обоюдному удовольствию.
Не в моих правилах запугивать людей, но уверяю вас, что намерения имею самые что ни на есть серьёзные. Если вы сомневаетесь в этом, то вспомните скоропостижно скончавшегося господина Туана Альваро. Я буду первым скорбеть, если вас постигнет та же участь и общество лишится такого профессионала, но, как говорят предприниматели, ничего личного, только бизнес.
Засим позвольте откланяться. Уповаю на ваше благоразумие.
Искренне ваш, З. У.
p.s. Будьте бдительны в отношении вашего спутника, он не тот, за кого себя выдаёт'.
Я бросил письмо на стол и, запустив руки в волосы, откинулся на стуле. Какое-то время так и сидел, уставившись в никуда. В голове роилось, бурлило, стучало, но я не позволял вниманию соскользнуть в эту адскую круговерть. Дашь слабину — и мысленный смерч разорвёт тебя на куски, собирай потом. Нет, лучше пережду. Пыль осядет, горизонт прояснится, там и поглядим, что да как. Подключил дыхание: глубокий вдох — задержка на пределе возможного — медленный шумный выдох. Один подход, второй, третий…
Как только мысли перестали метаться и реветь загнанными козерогами, я вновь придвинулся к столу, взял письмо и внимательно перечитал его несколько раз, попутно делая мысленные засечки в самых интересных местах. Затем резко вскочил и сделал условный выпад тростью. Пронзив сердце собственной тени, удовлетворённо хмыкнул, выпрямился и пустился наворачивать круги по комнате.
Ну что же, попробуем теперь насколько возможно трезво и беспристрастно оценить послание господина З. У.
И начнём, пожалуй, с имени, которое, без сомнения, подложное. Надо полагать, меня почтил своим вниманием не кто иной как господин Зорай Ульхем — тот самый благодетель, чьё имя не значится в банке данных «Аристани». И кто прекрасно умеет отводить глаза. Хм, не он ли и передал письмо господину Штайну? Описание внешности, конечно, разнилось, но, когда имеешь дело со сновидцем-мистификатором, судить о его подлинной внешности по словам жертв — верх наивности. Сам господин Ульхем в письме утверждает, что возможности встретиться со мной у него нет, значит, письмо передал его подопечный. С другой стороны, отчего я должен верить незнакомцу, о чьих мотивах не имею ни малейшего понятия? Только потому, что он пополнил мой счёт на двести тысяч курайсов?..
Проходя мимо окна, я приоткрыл занавеску и выглянул на улицу. Крупными хлопьями валил снег. Протарахтела гружёная дровами телега. Несколько поленьев проскользнули через прореху в брезенте и выпали на дорогу, возница даже не обернулся. Величественно прошествовала дородная мещанка. Облепленный снегом полушубок делал её похожей на снежную бабу, недоставало только морковного носа.
«Итак, — я задёрнул штору и снова зашагал по комнате, — пойдём дальше».
Господин Ульхем просит передать ему кольцо старика Альваро. При этом называет господина Сорена покойником. Атейн, помнится, отделался уклончивым «скорее всего, мёртв» — то ли не был уверен, то ли не хотел открывать мне всей правды. Зорай Ульхем же прямо обозначил положение бывшего главы семейства Альваро. Однако не упомянул своей причастности к этому событию в отличие от смерти господина Туана. Надо будет самолично прояснить этот вопрос через сон. Странно, что я не подумал об этом раньше…
С кончиной Туана Альваро дело обстоит ещё занятнее. По сути, господин Ульхем признаётся, что сам (либо через доверенных лиц) устранил аристократа. Бравирует? Прибавляет себе веса, чтобы я проникся и без раздумий отдал ему перстень? Кто знает, кто знает… Но, если и вправду он отправил к Древним Альваро-младшего, мои дальнейшие перспективы видятся весьма сомнительными. Бодаться с человеком, который обладает столь значительными возможностями и с лёгкостью идёт на убийство члена влиятельной семьи, всё равно что выйти с голыми руками против гаура — затопчет и даже не заметит. Я ещё не настолько выжил из ума, чтобы бросаться под паровоз. К тому же лишённый поддержки телепата…
Кстати, об Атейне… Наконец я подошёл к вопросу, который занимал меня более всего и вызывал настоящую бурю чувств.