Парнишка не задавал лишних вопросов, за что, помимо прочего, я высоко ценил его. Ловко поймав монету и сунув её в карман потёртой накидки, он молча оставил кресло и направился к двери. Я проводил Лори взглядом, в который раз отмечая лёгкость и бесшумность его движений — он словно стелился по земле. Недаром собратья по цеху нарекли его Тихим Змием. Уже на пороге Лори обернулся, и я впервые увидел нечто похожее на тревогу в его обычно плутовском взгляде:
— Берегите себя, мастер Харат. Жопой чую, не к добру всё это, ох, не к добру. — И он скрылся, беззвучно прикрыв дверь.
Оставшись наедине с собой, я погасил всё освещение, кроме торшера с цилиндрическим абажуром из тёмно-синего бархата, укрывшегося в закутке справа от стола. Его приглушённый сапфировый свет успокаивал и мягко настраивал меня на рабочий лад. Переведя кресло в полулежачий режим, я удобно устроился в нём, сложив ладони внизу живота. Пробежался вниманием по телу, отпустил напряжения, вызвал свечение изнутри, размывая плотные границы телесности, и, когда ощутил себя невесомым и прозрачным, словно утренний бриз над водами Маджори, вошёл в состояние дрёмы.
«Итак, что мы имеем? — начал я выстраивать цепочку фактов. — Заказ на поиск старика Альваро, поступивший от его сына. Скоропостижная и весьма странная смерть заказчика той же ночью. Пропажа кольца и письма Сорена Альваро, которые я запросил для работы. Странное поведение родственников почившего, в особенности госпожи Люцерны. Добавим к этому навязчивое ощущение чужого присутствия во сне покойного Туана во время нашего с ним разговора…»
Образы светящимися сгустками вспыхивали на внутреннем экране, застывая перед глазами. Повинуясь импульсу намерения, сгустки раскрывались, позволяя просматривать запечатлённые в них события в мельчайших деталях.
Я перевёл своё сознание в будхический режим и спустя несколько секунд ощутил в теле лёгкий жар, постепенно набиравший силу. Вскоре меня буквально распирало изнутри, словно переполненный бурдюк, в котором кочевники Арбарии возят с собой охлаждённое вино. Испарина мелкими горячими каплями стекала по лбу, попадала в глаза, вызывая резь и обильное слезотечение. Моего предела пребывания в режиме Будхи — около тридцати секунд, — как правило, с лихвой хватало для получения чёткого внятного образа рассматриваемой ситуации. Данная техника — палка о двух концах. С одной стороны, благодаря разгону мыслительных процессов в десятки тысяч раз открываются небывалые возможности для изучения и обработки имеющихся сведений. С другой — есть шанс свихнуться от перенапряжения или попросту затеряться в иллюзии Будхи, которую, как утверждают мои коллеги, ещё ни одному сновидцу не удалось распознать. Поэтому даже бывалые мастера снов старались не связываться с Будхи без крайней нужды. Пожалуй, в Арсии я был единственным сновидцем, владеющим этой техникой, и доселе мне удавалось переигрывать фатум. Вот и сейчас я ощутил, как пазл из разрозненных фрагментов превращается в целостную, гармонично сложенную картину. Ещё несколько мгновений, и…
Бренчание дверного звонка ворвалось в сознание громогласным набатом, вышибая меня обратно в мир яви. Я сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, приходя в себя. Голова гудела, словно чугунный колокол, разбуженный умелыми руками звонаря. Пространство кабинета плыло и мутилось, будто картинка из барахлящего проектора. С усилием я поднялся из кресла и неуверенной шаткой походкой двинулся к выходу из кабинета. Повторный звонок, а затем и стук в дверь застали меня уже в гостиной — колотили вежливо, но при этом настойчиво.
— Иду! — попытался как можно громче выкрикнуть я, но получился лишь сдавленный хрип.
Кое-как я доковылял до двери и, насилу справившись с замком, рывком отворил её.
Любезно улыбаясь, передо мной стоял служащий банка «Аристани», судя по строгому костюму цвета бордо и фирменному значку в виде золотых весов на фуражке. Мой внешний вид мгновенно стёр улыбку с лица клерка:
— Вы в порядке, мастер Харат? На вас лица нет! Может, вызвать лекаря? — обеспокоенно затараторил мужчина.
— Тяжёлый день, — я через силу улыбнулся в попытке сгладить первое впечатление, но выражение лица гостя стало ещё более озабоченным.
— Прошу прощения за беспокойство, я могу зайти позже…
— Проходите, раз уж пришли, хуже не станет, — я посторонился, пропуская мужчину в дом.
В гостиной я жестом пригласил клерка присесть за стол и устроился напротив него.
— Чему обязан? — я поморщился от ломоты в теле, что мужчина, судя по всему, принял на свой счёт.