Завидев меня, Марта тут же оказалась рядом.
— Поужинаете, господин Харат?
— Не сейчас. Будь так любезна, принеси мне в номер твоего фирменного чаю с травами, — я усилил интонацию выразительным взглядом.
Марта на мгновение застыла, затем, будто вспомнив что-то важное, просияла и заговорщически подмигнула мне.
— Через пять минут занесу.
— Жду.
Миновав кутивших гостей, я поднялся по лестнице на второй этаж и скрылся в своей комнате.
В моё отсутствие сюда никто не заходил, чего я, признаться, опасался. Значит ли это, что предусмотрительный господин Ульхем поверил, что я добровольно отдам ему перстень? Кто знает, но, благодаря моей фотографической памяти, я с уверенностью констатировал: все вещи лежали на своих местах — в точности как я их оставлял.
Сверился с карманными часами: если мальцы не подведут — Майтуш будет у меня минут через пять. Есть время собраться. Впрочем, было бы что собирать. Я снял с вешалки сменный сюртук, рубашку, свернул и уложил в свой вещмешок. Бросил сверху туалетные принадлежности и застегнул молнию. Готово. Вещмешок Атейна так и лежал непотревоженным в шкафу. Срок, назначенный телепатом, истёк сегодня пополудни, так что, увы, дальше мне придётся рассчитывать только на себя. Лори — отличный курьер и лазутчик, но всерьёз надеяться на его помощь в противостоянии с Зораем Ульхемом не приходилось. Скорее наоборот, парнишка мог невольно стать моим уязвимым местом.
В дверь осторожно постучались.
— Заходи.
Марта уверенно прошла к столу и поставила поднос с чайником и чайной парой. Заметив сложенные у двери рюкзаки, сникла и обиженно бросила:
— Уезжаете, значит?
— Увы, — вздохнул я. — Срочные дела.
Кельнерша стояла, кусая губы и нервно теребя край передника. Я приблизился.
— Марта, — как можно мягче сказал я, — ты сберегла то, что я просил?
Кельнерша пронзила меня полным немого упрёка взглядом, сунула руку в декольте и достала перстень Альваро, протянула мне.
Я бережно забрал кольцо, задержал её ладонь в своей и прикоснулся губами в знак признательности.
— Спасибо, дорогая, — я слегка стиснул пальцы Марты. — Не стоит печалиться, всё у тебя будет замечательно.
Тусклый свет лампы не смог скрыть румянца, залившего щёки кельнерши. Она подняла на меня свои огромные волнующие глаза, затем порывисто обняла, и я ощутил касание её мягких горячих губ. А в следующее мгновение хлопнула дверь. Марта сбежала, оставив после себя чувство пьянящего недоумения и вишнёвый привкус поцелуя на губах.
Заржала за окном лошадь. Я выглянул: Майтуш дожидался на козлах, не выпуская вожжи из рук.
Я окинул взглядом комнату на предмет забытых вещей. Прежде чем уйти, вытащил из рюкзака небольшой кошель с монетами и оставил на столе. Я знал, что после моего отъезда Марта заглянет сюда. Это самое большее, что я мог для неё сделать. Закинув на плечи вещмешки, в самых противоречивых чувствах я покинул номер.
Майтуш беспокойно ёрзал на козлах и косился на стоявших рядом с ландо мальчишек.
— Ждут вас, господин, — кивнул в их сторону возница. — Я пытался шугануть, да ни в какую.
— Всё в порядке, Майтуш, — успокоил я его. — Сейчас поедем.
Я вытащил из кармана пригоршню монет, отсчитал пять — по числу топтавшихся рядом мальцов — и вложил каждому в руку.
Те молча сунули монеты в карманы, но даже не думали расходиться. Будто приросли к брусчатке и вовсю глядели на меня не по-детски серьёзными немигающими взглядами. Словно за шиворот бросили пригоршню снега. Я поёжился, передёрнул плечами и отвернулся к ландо. Закинул рюкзаки, следом забрался сам и бросил Майтушу:
— Гони в порт!
Майтуш, видать, и сам был рад поскорее убраться отсюда. Тут же хлестнули вожжи, раздалось зычное «Ну, пошла!», и ландо непривычно быстро для размеренного ритма городка покатило по улице.
Я оглянулся. Пятёрка странных мальчишек так и стояла на своих местах и пялилась нам вслед.
— Шустрые мальцы, — обронил я, лишь бы сбросить неприятный осадок, оставшийся после разговора с Лори, прощания с Мартой и пустых глаз мальчишек.
— Тю-у-у, — протянул Майтуш, — это ж их хлеб. Они вам и чёрта, не будь к ночи помянут, за хвост притащут, только платите.