— Бесспорно! — гаркнул полицейский, тыча рукой едва ли не в лицо мужчине. — Значок и…
Грохнул выстрел.
Дебелый констебль пошатнулся, завалился набок и выпал из седла.
Заржали напуганные выстрелом лошади.
Его напарник потянулся к кобуре, но тут же упал, пронзённый второй пулей. Возница паровика, озираясь, не спешил убирать револьвер.
— Надо уходить, — поторопил он напарников. — Пока мухи не слетелись на мёд.
Я окинул взглядом обстановку. Майтуш словно прирос к облучку с хлыстом в руках. Правый та́йник в пяти шагах от ландо с револьвером на изготовку. Левый аналогично. Да ещё вооруженный возница. Не успеть… Древняя кровь, никак не успеть! И укрыться негде, сижу как на сцене…
Левый тайник смачно ругнулся и направил на меня револьвер.
— Мастер Харат, бросьте оружие и выходите из экипажа. Живо!
Правый тут же взял меня на прицел.
Я бросил «Уэлби» на пол, медленно поднялся и, открыв дверцу, спустился на мостовую.
— Трость оставьте в салоне, — потребовал левый.
— Позвольте, — возмутился я, — это слишком ценный для меня аксессуар, чтобы оставлять его без присмотра.
— На вашем месте я бы волновался сейчас о другом, — едко ухмыльнулся тайник и кивнул напарнику по другую сторону экипажа. — Прихвати вещи мастера Харата.
Я недоверчиво оглядел обоих мужчин, но всё же положил трость на сидение.
— Прошу вас, — левый сделал приглашающий жест в сторону паровика. — Не будем мешкать.
Я прошёл мимо него, старясь не наступить в кровь, растекающуюся из-под тела застреленного констебля. Возница паровика следил за каждым моим движением. Приблизившись к экипажу, я дёрнул ручку дверцы и забрался в салон. Следом влез левый тайник и занял место напротив меня. Дуло револьвера продолжало смотреть в мою сторону. Его напарник объявился спустя секунд десять. Забросил сначала вещмешки, запихнул их под сиденье, затем забрался сам и устроился рядом со мной с Апатой в руках.
Сидевший напротив меня стукнул несколько раз в перегородку, отделявшую салон от возницы. Паровик дёрнулся и начал набирать скорость. В окне промелькнуло ландо Майтуша, извозчик так и сидел на козлах, провожая экипаж хмурым взглядом.
— Ну и к чему весь этот спектакль, господа? — нарушил молчание я. — Да ещё со смертоубийством. Навряд ли господин Ульхем обрадуется двум трупам полицейских.
Колеблющийся свет керосиновой лампы позволял более-менее рассмотреть черты похитителей. Мой визави оказался владельцем самого что ни на есть деревенского типа лица: крупного носа и жабьих — навыкате — глаз. Орлиный профиль его подельника портила выпяченная вперёд челюсть. В высшей степени занятная парочка. В другой ситуации я бы позволил себе улыбку. Револьверы в руках мужчин, увы, не способствовали непринуждённому настроению.
— Отдаю должное вашей проницательности, — криво усмехнулся лупоглазый. — А что до гибели двух не самых расторопных стражей порядка, то она полностью на вашей совести. Зря вы затеяли эту игру, мастер Харат. Её исход был предрешён задолго до начала.
— Застрелите меня, как тех бедолаг, а труп выбросите в канаву? — не удержался от сарказма я.
Лупоглазый смерил меня насмешливым взглядом.
— Я бы с радостью, — признался он. — Но господин Ульхем велел избегать крайних мер. И чего, интересно, он так носится с вами?
— Не поверите, задаюсь тем же вопросом, — пожал плечами я. — Неожиданный прилив милосердия? Или на самом деле ваш покровитель не такой уж бессердечный и жестокий, каким хочется показаться.
Мой визави прыснул от смеха, и даже сидевший истуканом его напарник удивлённо хмыкнул, словно я завернул отличный анекдот.
— Клянусь Древними кишками, — утирая слёзы, выдавил лупоглазый, — лучшей шутки я в жизни не слыхал! У вас определённо талант. Глядите, даже Тильма проняло.
Какое-то время он смаковал вслух мою фразу по поводу благородства и сострадательности господина Ульхема, не забывая, однако, держать меня на мушке.
Убивать меня не собираются. Что ж, это даёт мне некоторое преимущество при попытке сбежать. С другой стороны, терпение лупоглазого не бесконечно, может и в спину пальнуть сгоряча. А перед господином Ульхемом уж как-нибудь оправдается, знаю я таких вёртких беспринципников.
— Куда мы едем? — решил прояснить я обстановку.
— Да так, — зевнул лупоглазый, — катаемся по городу в ожидании, когда же вы наконец соизволите передать нам перстень.
— Прискорбно, — я сделал разочарованное лицо. — Надеялся на личную встречу с господином Ульхемом.