— Так-то, — назидательно сказал я, сдувая с пальцев несуществующую пыль. — Прекрасный урок нам обоим, Лори!
— Какого чёрта детонатор делал в моём кармане? — наконец выплеснул изумление мой посыльный.
— Полагаю, господин Ульхем заранее внедрил его в твоего сновиденного двойника, — охотно пояснил я. — Детонатор лишь принял наиболее естественную форму, чтобы не выделяться.
— Но ведь он всё равно фонил, разве нет? Почему тогда вы его сразу не засекли?
— Потому что, мой дорогой Лори, детонатор создал мистификатор экстра-класса и он целиком подстроился под твои вибрации.
Мой подопечный нахмурился, бросил подозрительный взгляд на оставшиеся в руке семена и с омерзением отшвырнул их.
— Все яйца в одну корзину не кладут, — успокоил я Лори. — Итак…
Пронзительный гудок уведомил пассажиров об отправлении состава. Я недовольно оглянулся, ища взглядом излишне громогласный паровоз. Однако все они занимали положенные места у перронов и, судя по отсутствию дыма над трубами, отнюдь не собирались отправляться.
— Странно, — рассеянно буркнул я. — Лори, ты видишь, чтобы хоть один паровоз… Какого Древнего⁈
Когда я повернулся, мне в лицо оскалился тёмный проулок с одиноко раскачивающимся на ветру фонарём.
Скрип-скрип.
Единственный звук в застывшей вокруг неестественной тиши.
— Холера! — выругался мой подопечный.
Лори при переходе не потерялся, что несказанно порадовало. Чего нельзя было сказать о смене обстановки. Для обывателя, который плывёт по течению сна, стремительная смена локации — вещь вполне закономерная. В случае же, когда хозяин сна осознан (да ещё и с дополнительным фактором устойчивости в моём лице), такой скачок означал одно: некто взял под контроль его сновидение и управляет им в обход приказов хозяина. Случай не то чтобы рядовой, но, учитывая неопытность Лори и мастерство господина Ульхема, вполне вероятный. Самое отвратительное, что, подменяя локации и смешивая пространства, противник мог незаметно завести нас на свою территорию, а такого исхода мне бы хотелось меньше всего. Здесь, во сне моего подопечного, перевес, как ни крути, был на моей стороне. И я был намерен сохранить за собой эту привилегию.
— Так-так, — заинтересованно протянул я. — Похоже, господин Ульхем сделал ответный ход.
— Приссал, что мы раскрыли его закладки? — скорчил злорадную гримасу Лори.
— Сомневаюсь…
Лори больше не контролировал свой сон, посему охота за детонаторами лишалась всякого смысла. С одной стороны, это облегчало задачу, но в то же время давало шансы противнику. Прямое противостояние — не мой конёк. Утешало только, что и мистификатор — не боевой сновидец. Во всяком случае, если судить по его манере действовать…
Однако же для моей задумки тесный полутёмный переулок совершенно не годился.
— Лори, — обратился я к посыльному, — узри Садарскую площадь аккурат после Осенней ярмарки. — И прищёлкнул пальцами.
Пространство сна дрогнуло и поплыло. Несколько мгновений мы с Лори пребывали в размытом всё время движущемся мареве, а затем из него проявились очертания обширного открытого пространства, мощёного квадратами плит. Образы постепенно сгущались, набирали яркость и вещественность. Вынырнули из небытия невысокие каменные здания, окружавшие площадь, показались клёны, растущие в дальней её части. Ветер гонял по плитам жёлто-красные листья, мишуру из хлопушек, бумажные пакеты, фантики от конфет. В центре площади вдруг объявился полосатый шатёр, где обыкновенно размещался заезжий цирк.
Я с упрёком взглянул на Лори, но тот лишь пожал плечами.
— Вы сами сказали: «площадь после Осенней ярмарки». А циркачи сидят до первых морозов.
— Кгхм… — кашлянул я. — Недооценил твою наблюдательность. Ладно, сойдёт и так. Главное, что пространство просматривается со всех сторон. А теперь позови нашего доброго знакомого, господина Ульхема, пускай отбросит всяческое стеснение и заходит к нам в гости.
Я снова щёлкнул пальцами, активируя заклинание призыва.
— Эй, ты, зализанный мудила в блескучих бабских черевичках, — заголосил Лори, — выходь к нам, поговорить надо.
С минуту ничего не происходило, лишь ветер шумел в кронах деревьев да трепыхался цветастый флаг на верхушке шатра.
Затем полог откинулся, и на площадь вышел мужчина. Подтянутый, в бежевом костюме-тройке, тёмные волосы зачёсаны назад, на лице играет загадочная улыбка. Беспечной вальяжной походкой он зашагал к нам. Приблизившись на расстояние ярдов десяти, мужчина остановился. Лицо у него было породистое, холёное, мало свидетельствующее о возрасте: с равным успехом ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят.