Сновиденный двойник Зорая Ульхема потускнел и начал постепенно таять, растворяясь в пространстве.
Глава 15
Сцепившись, точно фирамские близнецы, мы с Лори так и стояли посреди опустевшей копии Садарской площади. Канул в небытие цирковой шатёр, осыпались трухой клёны, стих даже вездесущий ветер, утащив с собой огрызки яблок и шуршащие пакеты. Лишь отшлифованный неимоверным количеством ног камень незыблемо устилал землю.
Зорай Ульхем переиграл меня подчистую. Просчитал всё до мелочей. Внешние детонаторы были лишь отвлечением внимания от главного крючка, которым оказался Лори. Проклятье! Куда я смотрел⁈ Почему не углядел очевидного? Знал ведь, что Ульхем поработал над мальчишкой. Почему не проверил его сразу по приходу в сон?
Вопросы. Вопросы. Вопросы. Вразумительных ответов на которые я не находил. Профессиональная несостоятельность — вот как это называлось. Что там Атейн твердил о лучшей ищейке королевства? Телепат не льстил мне, нет, он попросту заблуждался. Но вовремя разглядел свой промах — и ушёл по-арсийски.
«Поздравляю вас с завершением карьеры, мастер Харат, — со злорадным отчаянием ухмыльнулся я. — Для такого неудачника и тупицы, как вы, вполне заслуженная участь».
Я с горечью поднял глаза вверх, в бесцветную муть неба. Что хотел я там разглядеть? Проблески нежданного спасения? Или едва заметные следы приближающейся смерти? Скоротечной и неотвратимой, как удар сапсана…
Сапсана?..
Сапсана⁈
Я задрал голову и что есть силы заклекотал, пронзая звуком ткань сновидения. Насколько хватило дыхания. Затем набрал новую порцию воздуха и снова закричал, подражая клёкоту сапсана.
— Мастер, вы, часом, не тронулись умом? — обеспокоился Лори.
Я не ответил, продолжая, как обезумевший, орать по-птичьи. Кричал до тех пор, пока не охрип, а мир не поплыл перед глазами.
— Знаете, мастер, — тихо заговорил Лори, после того как я успокоился. — Вам следовало научить меня хоть чему-то из вашего сонного ремесла. Глядишь, и не попали бы как индюшки на праздничный стол.
Сил отвечать не было. Да и желания тоже.
— Вы не подумайте, что я понтуюсь, — не смущаясь моего молчания, продолжил Лори. — Нас затянуло в эту жопу по моей вине. Я оказался той драной клячей, которая сгубила целый город. Если бы я что-то смыслил в вашем сонном деле… Эх… Чувствую себя гондоном, в который этот ублюдок Ульхем кончил и выкинул на помойку.
— Лори, меня сейчас стошнит от твоих метафор, — поморщился я. — Но в данном случае всецело с тобой солидарен.
Мы рассмеялись — тихо и самозабвенно.
— А пожалуй, я возьму тебя в обучение, — успокоившись, заявил я. — Дело за малым — пережить эту ночь.
— Ловлю на слове, — живо откликнулся мой подручный. — И не говорите потом… Мастер⁈
Я захрипел, словно невидимая рука сжала моё горло. Видать, мерзавец Ульхем в теле Лори добрался до моей оболочки.
— Мастер, держитесь! — гаркнул в самое ухо Лори. — Я что-нибудь придумаю…
Частью себя я отрешился от болезненных ощущений: они — там, далеко, в телесной оболочке материального мира; я же — чистый свет сознания, вездесущий и неудержимый.
Прав был старый Фардос, когда первым делом учил нас растождествляться со своей телесностью. На миг я снова перенёсся в зал для занятий, увидел тщедушного старичка в мышиного цвета костюме с горящим взором, услышал надтреснутый тихий голос: «Абсолютная свобода духа — вот что является истинной целью и благородным стремлением каждого сновидца, а не то баловство с временными карманами, что вы нам только что продемонстрировали, Амадей. Не жду, что вы сейчас осознаете смысл моих слов, но зарубите себе на носу: сновидение — это ваш билет к свободе. Тело — лучший учитель, который постоянно проверяет вашу готовность отправиться в дальнее плавание. Чем меньше вы к нему привязаны — тем ближе вы к свободе. А выпускной экзамен каждый из нас сдаёт на пороге смерти. Надеюсь, у вас хватит времени хорошенько подготовиться…»