— Мастер… — возмущённо начал он, но я приложил рукоять Апаты к его груди, призывая замолчать.
Лори послушно умолк, но продолжал сверлить меня негодующим взглядом.
— Послушай сюда, — полушёпотом заговорил я, указывая на мрачную громадину особняка, — там, внутри, ты мне ничем не поможешь — это первое. Во-вторых, крючок господина Ульхема по-прежнему в тебе, а меньшее, чего мне сейчас хочется, — проснуться с ножом в горле, — я прервался, понимая, какую глупость ляпнул. — В общем, ты понял.
— Но, мастер…
— Я не договорил, — я легонько стукнул тростью по груди Лори. — С этой Матерью что-то неладно, и наверняка в особняке творится чёрт знает что — видал, как занервничал твой приятель, стоило зайти за ограду?
— Сроду не видел Арчи таким, — недоумённо подтвердил мой подопечный.
— То-то и оно, — вздохнул я. — Но ей от меня что-то нужно, так что есть шансы договориться. Ты же нужен мне здесь. Попытайся вызнать о Матери то, о чём остерегаются говорить даже про себя, — я протянул Лори мешочек с курайсами. — Хватит надолго, если будешь рачителен. Сними комнату в «Сонном мерине» — мы с Атейном должны были встретиться там, вдруг он пришлёт весть или объявится самолично. Если к тому времени не вернусь — расскажи ему всё как есть.
— Но ведь старый пердун вас кинул! — глаза Лори полыхнули гневом.
Я подставил лицо падающим снежинкам и на миг перенёсся в то утро, когда мы с Атейном прогуливались по палубе «Фаруна» и его улыбка, так напомнившая отца, разбередила мне душу. Неужели телепат мог предать меня? Он сразу показался мне порядочным человеком, а в людях я ошибался редко. Или во мне сейчас говорит проклятая сентиментальность?..
— Хоть поведение Атейна и выглядит подозрительно, но у нас пока нет явных доказательств его подлости, — сказал я вслух, будто пытался убедить самого себя. — Слова господина Ульхема не вызывают доверия, учитывая его заинтересованность. А твои сведения из Рузанны…
Вопросов к телепату накопилось изрядно, и я с большим удовольствием задам их при встрече… если таковая состоится.
— … считай это чутьём или же придурью, если тебе так угодно, — я смахнул с плеча упавший с ветки снег. — Но пока не выяснится обратное, я склонен считать Атейна союзником. И очень рассчитываю на его скорое возвращение.
— Вам виднее, — недовольно буркнул Лори. — Если поймаю старика, а вы к тому времени не вернётесь, — притащу сюда, пущай разнесёт эту стрёмную домину к ебёне матери!
Грубоватое проявление заботы со стороны моего подопечного было как нельзя кстати. Когда кажется, что весь мир летит к Древним, поддержка хотя бы одного близкого существа — дар богов. Я усмехнулся, положил руку на плечо Лори, взыскующе заглянул в глаза.
— Обещай мне ни при каких обстоятельствах не соваться в особняк Матери! Что бы со мной ни случилось! Если я не вернусь, а деньги будут заканчиваться — садись на первое попавшееся судно до Рузанны и выброси эту историю из головы, как дурной сон.
— Ещё чего! — набычился Лори.
— Обещай! — надавил я голосом.
— Обещаю, — нехотя процедил мой подручный, и тут же в его глазах вспыхнул плутовской огонёк. — Но вы точно вернётесь.
— Откуда такая уверенность? — поднял я бровь.
— Вы обещали взять меня в ученики, если вырвемся из ловушки Ульхема, — подмигнул мне Лори.
Мгновение я стоял, будто заторможенный, а затем расхохотался, не сдерживаясь.
— Ну ты, братец, и ловкач, — хлопнул я Лори по плечу.
— За язык вас не тянул, — наигранно обиделся тот.
— Что ж, слово джентльмена — не воробей, — я протянул подопечному ладонь.
Лори крепко пожал руку, продолжая хитро ухмыляться.
— Береги себя. — Я прервал рукопожатие и широким шагом двинулся к крыльцу.
Проходя мимо Арчи, задержался.
— Любезный, — тихо произнёс я, держа во внимании обоих крепышей, — если в моё отсутствие с Лори что-нибудь случится, я нанесу вам визит во сне. — И, нависнув над съёжившимся провожатым, добавил: — И это будет вовсе не визит вежливости.
С невозмутимым видом я прошествовал мимо «деток», которые застыли подобно колоннам, поднялся по ступеням и взялся за дверной молоток в виде морды свирепого пса. Трижды ударил.
Гулкий стук разорвал неестественную тишину поместья. Дом, чудилось, вздрогнул, закряхтел, заворочался, как исполинский медведь после спячки. И тут же всё стихло, будто строгий хозяин приструнил не к месту разошедшегося питомца.
Бесшумно приоткрылась массивная дверь.
В прихожей вместо ожидаемого лакея меня встретила горничная. Совсем ещё юное создание в чёрном платье в пол, белом складчатом фартуке и чепце. Девушка присела в книксене и почтительно поприветствовала меня: