— Добрый день, господин! Что вам налить? — вежливо, но с достоинством поинтересовался дородный представитель обители Сейтуса из-за барной стойки.
— Денёк и впрямь хороший, но уж больно прохладный, — поёжился я. — Хочется чего-нибудь плотного и согревающего. «Ришфор десятый» есть?
— Вижу настоящего ценителя сейтусского эля, — трапп слегка улыбнулся, что в его случае было равносильно безмерному радушию. — К сожалению, закончился, завтра подвезут. Попробуйте «Штрас Хенрек» — он тоже из квадров, сваренный аккурат к Осенней ярмарке. Вполне достойный аналог «десятке».
— Уговорили. Пинту, будьте любезны.
Выверенными, отточенными до автоматизма движениями трапп подхватил с полки фирменный бокал, промыл его под струёй ринзера и наполнил тёмно-шоколадным элем, покрыв сверху обязательной пенной шапкой.
— Прошу вас, — мужчина поставил передо мной бокал, предварительно подложив бирдекель.
— Благодарю.
Я взял бокал и направился к столику в углу шатра, откуда был хороший обзор помещения, удобно уселся там и принялся за дегустацию эля. В аромате преобладали тона сливы, карамели и мускатного ореха с лёгкими нотами цитрусов. Сделав большой глоток, я зажмурился от удовольствия: сильные солодовые ноты дополнялись нюансами тёмных сухофруктов и пряностей. Сладость была хорошо сбалансирована острыми нотками горького шоколада и ржаного хлеба, оставшееся послевкусие — гладкое, сухое, затяжное. Напиток, достойный Древних!
Не без сожаления я покатал на языке последние капли божественного сейтусского эля и поднялся, готовый продолжить прогулку. Тепло густой приятной волной растеклось по телу, голова при этом осталась ясной — верный признак подлинного траппского напитка.
— Братия постаралась на славу — эль превосходный! — Я отблагодарил траппа щедрыми чаевыми. — Благополучия и процветания вашей обители!
— Да услышат вас Древние, господин! Заходите ещё, мы тут до окончания ярмарки будем.
— Непременно, — я приподнял трость в знак прощания и, развернувшись, пошёл к выходу.
У самой стенки шатра я внезапно остановился, уловив боковым зрением нечто странное: словно легчайшая рябь прошла по пространству, всколыхнув ткань реальности. Я обернулся, чтобы развеять закравшиеся подозрения… и едва не отлетел от неожиданного удара в плечо: в шатер стремительно шагнул незнакомый мужчина.
— Прошу прощения, господин, я не заметил вас, — его глубокий баритон завораживал. — Вы в порядке?
Потирая ушибленное плечо, я обернулся, чтобы взглянуть на своего невольного обидчика. Обладатель баритона был примерно моего роста, худощав, седые волосы и борода выдавали зрелый возраст, глаза… Два пылающих угля буквально пригвоздили меня к полу. Я не мог даже моргнуть, не то что пошевелиться. Казалось, время и пространство застыли глыбой льда, и всё, что оставалось, — глядеть в эти глаза-угли… всегда… вечно…
«Через час в Нижнем парке Мон-Мартэ возле фонтана. Дело Альваро», — прозвучало в моей голове.
Мир снова ожил, хлынув на меня бурным потоком, мне едва удалось сохранить равновесие. Проморгавшись и с силой потерев руки, как после затяжного сновидения, я начал приходить в себя. Загадочный незнакомец, оказавшийся сновидцем-телепатом, как сквозь землю провалился. Более того, окружающие, похоже, даже не заметили происшествия: брат обители Сейтуса увлечённо протирал бокалы за стойкой, немногочисленные посетители были заняты поглощением эля и беседами.
Проклятье!
Бережно выстраиваемый карточный домик моего хорошего настроения в мгновение ока сдуло порывом ветра. Злополучное дело Альваро совершенно не считалось с моими чувствами и не собиралось давать мне передышку.
Назвался Гераклием — вычищай дерьмо из Авгуровых конюшен.
Покинув шатёр обители Сейтуса, я неспешно зашагал в случайно выбранном направлении, размышляя на ходу. Неведомая сила, устранившая во сне Туана Альваро (во внезапную естественную кончину аристократа я не верил) и выкравшая перстень и письмо его отца, скорее всего, не имела отношения к инциденту с телепатом. Иначе какой смысл покупать моё бездействие столь весомой суммой? Нелогично. Значит, сновидец-телепат, назначивший мне встречу, — представитель другой заинтересованной стороны. Которая тоже в курсе моей причастности к этой истории и, по-видимому, желает распутать клубок, причём с моей помощью. Или лучше сказать — моими руками? Да тут Древние зубы обломают!