Помещение на месте кабинета хозяйки дома встретило меня рядами стеллажей и шкафами с множеством мелких ящичков. Я прошёлся вдоль полок, где под слоем пыли стройными рядами стояли раздутые от бумаг папки. Похоже, здесь располагался архив, а значит, можно поискать документы, способные пролить хоть немного света на историю поместья и его обитателей. Где-то должен быть алфавитный указатель. Отыскав нужный мне стеллаж, я вытащил из него все папки на букву «р» и взгромоздил на письменный стол в углу помещения аккурат под круглым оконцем. Взял из стопки верхнюю папку, смахнул пыль. Света было недостаточно и приходилось напрягать глаза в попытке разобрать надписи.
«Королевская лечебница Тотервальд» — гласила надпись на титульном листе папки. Распустив завязки, я выудил ближайший документ. Им оказалась медицинская карта некоего господина Раудхоффе, определённого на длительное лечение с диагнозом «множественное расстройство личности». Не мой пациент. Идём дальше.
Я бегло просматривал карты пациентов, обращая внимания лишь на две строки: имя и диагноз. Последняя папка подходила к завершению, но ни единой пациентки с фамилией Рейнхольм или диагнозом «гипнозия» мне так и не попалось. Также не удалось обнаружить никого с именами Аделаида, Белинда и Фрида. Вполне возможно, что женщины представились другими именами, но тогда мой поиск имел все шансы на провал, так как фотографии пациентов в картах отсутствовали.
Перерывать все подряд стеллажи представлялось затеей сомнительной и не стоящей потраченного времени и сил. Я поднялся из-за стола и ещё раз обошёл помещение, окидывая цепким взглядом шкафы и полки. Моё внимание привлёк небольшой комод-картотека из тёмного дерева, стоявший в противоположном углу. Видимость со стороны стола перекрывал длинный стеллаж, поэтому я и не заметил комод раньше. Сразу бросилось в глаза отсутствие пыли и лоснящийся лаковым покрытием бок.
— Так-так, — заинтересованно пробормотал я, — поглядим, что ты скрываешь в себе, мой деревянный дружочек.
Я выдвинул ящик с пометкой «р», забрал аккуратную стопку карт и уселся за столом, где какой-никакой свет позволял разглядеть написанное. Карты этих пациентов выглядели не в пример новее, были заполнены вполне разборчивым почерком, а также — о счастье! — выделялись наличием небольшой фотокарточки, вклеенной в правом верхнем углу. Выцепив глазами диагноз первого попавшегося пациента, я понял, что попал в точку: «гипнозический синдром». Преисполнившись воодушевления, я стал перебирать карты в поисках знакомых имён и лиц и вскоре был вознаграждён за внимательность и терпение.
«Белинда Рейнхольм, 1813-го года рождения, сновиденная специализация: гетера. Поступила в лечебницу в 1845-м году с диагнозом „острый гипнозический синдром“ и оставлена на принудительное лечение. Скончалась в 1848-м году после затяжной болезни».
Не веря своим глазам, я ещё раз перечитал текст. Госпожа Белинда умерла сорок лет назад? Что за бред? Тогда кто приходил ко мне в сон в лачуге Арчи, затем в «песочницу» и наконец в мои покои сегодня днём? Тень сновидения? В особняке такой номер ещё мог пройти, но только не в моём сне и особенно в пространстве источника. Тени попросту не способны самостоятельно перемещаться по пластам сна, а тем более вторгаться в сновидения других людей. Так что госпожа Белинда — самое что ни на есть живое существо из плоти и крови. Вот только дата смерти…
Надо поискать карты остальных — возможно, они смогут прояснить это чудовищное несоответствие. Вскоре я выудил из стопки бланк со знакомой фотографией. На меня покровительственно взирала та самая госпожа Рейнхольм, которую я имел удовольствие лицезреть вчера за завтраком, только самую малость моложе — или это недостаток света скрывает морщины?
Значит, вы вовсе не главврач, дорогая Аделаида, а такой же пациент Тотервальда, как и ваша племянница. Занятно.
«Аделаида Рейнхольм, 1774-го года рождения, сновиденная специализация: телепат с широким диапазоном воздействия…»
Учитывая, что госпожа Рейнхольм держала под контролем весь Цвейт, я ничуть не удивился этим сведениям. Им с Атейном определённо было бы что обсудить, случись такая встреча.
Я вернулся к тексту:
«В 1847-м году поступила в лечебницу с диагнозом „начальная стадия гипнозии“. Прошла успешное лечение. В 1848-м году скончалась от внезапного рецидива».