— Это в ваших же интересах, — жёстко отрезала хозяйка поместья. — Если память меня не подводит, за вами охотятся весьма могущественные господа из столицы. Физические стены Тотервальда навряд бы их остановили. А вот в мой сон им ходу нет, что делает его лучшим из возможных для вас убежищ. Что касается вашей телесной оболочки, будьте покойны, с ней ничего не случится.
— Только не делайте вид, что заботились о моём благополучии, — добавил я яду в голос. — Терпеть не могу лицемерия.
— Куда подевались ваши манеры, дорогой Амадей? Негоже хамить старшим, да ещё и в вашем положении.
— О, прошу просить меня, госпожа, — я хотел сделать шутовской поклон, но кандалы беспощадно пресекли сие намерение, — что позволил себе отозваться об усопших без почтения. Как известно: о покойниках либо хорошо, либо ничего… кроме правды, разумеется.
— Прекратите паясничать, мастер Харат, — одёрнула меня Аделаида.
— Такому интеллигентному красавчику, как вы, это не к лицу, — закончил фразу томный женственный голос.
— Госпожа Белинда, какой приятный сюрприз! Рад, что вы превозмогли свои чувства к тётушке и решили почтить нас своим присутствием. Может, и юная Фрида заглянет на наш развесёлый спектакль? Участь служанки в доме родственницы, как мне показалось, чересчур угнетает и делает её несчастной.
— Кончайте этот концерт, — холодно оборвала меня Фрида.
— Что ж, поскольку все в сборе, может, леди просветят меня по поводу своих планов на мою скромную персону?
Троица начала шушукаться на повышенных тонах, непрестанно перебивая друг друга.
— Хватит, — осадила младших женщин Аделаида. — Я сама всё ему расскажу.
— Только не сожри его раньше времени, старая перечница, — недовольно произнесла Белинда, чем поразила меня до глубины души.
— Заткнись! — рявкнула горничная. — Пускай говорит.
Я вздёрнул брови, пребывая в полнейшем замешательстве. Похоже, ситуация ещё более нетривиальная и запутанная, нежели я полагал, ознакомившись с архивными записями.
— Может, вы будете так любезны и развяжете меня для начала? — без особой надежды поинтересовался я.
— Ты мне так больше нравишься, — промурлыкала гетера. — Ещё бы лишнюю одежду снять…
Раздался зубовный скрежет — или это кто-то из женщин шаркнул ногой по полу?
— Во избежание необдуманных действий с вашей стороны предпочту оставить всё как есть, — проигнорировав комментарий Белинды, ответила хозяйка дома. — По крайней мере до окончания нашего разговора.
— Тогда не томите, прошу вас — буркнул я, ёрзая в кресле в поисках наиболее удобного положения. — В отличие от вашего слуги, моё тело не привыкло к подобным экстравагантным способам времяпровождения.
На несколько секунд повисла томительная тишина, будто женщины всё ещё сомневались в своём решении посвятить меня в семейные тайны.
— Начну, пожалуй, с того, — наконец заговорила госпожа Рейнхольм, — как мы втроём…
— Любезная Аделаида, — мягко, но требовательно перебил её я, — за последний месяц меня так накормили ложью, недомолвками и двусмысленными заявлениями, что, боюсь, у меня вскоре начнётся несварение сознания. Хвала Древним, я не просто шлялся по изнанке вашего сна да почитывал старые медицинские карты, но и размышлял в силу своих скромных природных способностей. Позвольте поделиться с вами своими умозаключениями, а вы, если что, после меня поправите.
И, не дожидаясь одобрения хозяйки поместья, с места в карьер заговорил.
— Тайна вашей личности по-прежнему остаётся для меня загадкой, но ясно одно: не существует никаких Аделаиды, Белинды и Фриды. В явном мире вы — один человек, который зачем-то пытался ввести меня в заблуждение с помощью разных сновиденных обликов. Тотервальд, безусловно, просторен, и на первый взгляд нет ничего странного в том, что немногочисленные его обитатели редко пересекаются друг с другом. Один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность… Версию, что двое из вас являются тенями, я отбросил сразу: будь так, появляться по очереди необходимости не было бы. Я пробежался по воспоминаниям наших встреч, начиная ещё с того неосознанного сна в халупе Арчи, и выявил занимательную тенденцию. Аделаида, Белинда и Фрида не просто являлись мне поодиночке, но и всё время делали это в строгой последовательности: от юной Фриды до госпожи Аделаиды и затем по убывающей обратно к горничной. Эта очерёдность не нарушалась ни разу и распространялась на все пласты сна, в которых мы успели повстречаться.
Я остановился, переводя дыхание и собираясь с мыслями.