Я вынул из жилетного кармана цепочку с золотыми часами и взглянул на циферблат: десять минут третьего пополудни. До предполагаемой встречи с телепатом оставалось чуть менее часа. Решение нужно принимать сейчас же. В общем-то, я уже его принял, осталось договориться с собственными опасениями. Чем я рискую? Максимум потерей нескольких часов времени в компании не самых приятных личностей. Как-нибудь переживу. Если дело дойдёт до драки, у меня найдётся чем удивить противников — кем бы они ни были. Зато, рискнув, я мог получить весьма ценные сведения и, возможно, приподнять завесу тайны над исчезновением старика Альваро и скоропостижной смертью его сына. Кто знает, когда и где это может пригодиться. В любом случае этим людям что-то от меня нужно и вряд ли они так просто отвяжутся, так что лучше сразу расставить все точки над «ё».
Старый дворец Мон-Мартэ — забытая Древними глухомань на северной окраине Рузанны. Добираться туда на экипаже не менее часа при условии, что водитель не будет плестись, как черепаха, страдающая подагрой. Нижний парк с трёх сторон окружён озером, и единственная возможность попасть в него, не замочив ног, — дорога через Верхний парк. В общем, если воспользуюсь экипажем, у фонтана я буду в лучшем случае часа через полтора. Поздно.
И тут мой взгляд упал на поднимавшийся в небо монгольфьер с очередной восторженной группой любителей высоты.
Чем Древние не шутят! Я поспешил в сторону площадки, откуда стартовали аэростаты.
Приметив чуть в стороне небольшой дирижабль ярко-оранжевого цвета, я подошёл к его, казалось, скучающему пилоту.
— Приветствую, уважаемый. Что не летаете?
— Дак перерыв у меня, милостивый господин. Вот отсижу чутка задницу — и снова в небо, — зевнув, лениво процедил мужчина.
— А если я предложу вам слетать до Мон-Мартэ? — я бросил на пилота лукавый взгляд.
— В такую даль не полечу, — веско заявил тот. — Это ж полчаса только в одну сторону!
— Какой у вас дневной заработок? — как бы невзначай поинтересовался я.
— Ну-у-у… — мужчина замялся. — Курайсов двадцать, поди, наберётся.
Сумма была завышена как минимум вдвое, но я и глазом не моргнул.
— Плачу шестьдесят, если доставите меня ко входу в Верхний парк. Вылетаем сию минуту, — я протянул ошарашенному пилоту четвертак. — Это аванс. Остальное получите, когда прибудем на место.
Мужичонка вскочил, будто ошпаренный, засуетился, пряча полученные монеты в карман линялых штанов, и вот он уже застыл у гондолы, придерживая пассажирскую дверцу:
— Милости прошу, добрый господин. Доставим в лучшем виде!
Пилот и вправду оказался мастером своего дела. Побуждаемый звонкой монетой, он не давал дирижаблю спуску, выжимая всё, на что был способен его летательный аппарат.
Подходя к условленному месту встречи, я сверился с часами: стрелки показывали ровно три. Отлично. В вопросах времени и своевременности я тот ещё педант. При этом вполне снисходительно отношусь к опозданиям других — в пределах разумного, конечно.
Мой сегодняшний визави пока не обнаружил себя, поэтому я обратил внимание на фонтан, стоявший в центре небольшой поляны, отделённой от остального парка густым лиственником. В центре круглой чаши из потемневшего от времени белого мрамора, скрестив ноги, восседала огромных размеров статуя обнажённой женщины. Непривычно вытянутый гладкий череп и многочисленные жгуты-щупальца, выходящие из её спины, указывали на принадлежность женщины к расе меруанцев. Запрокинув голову и подняв вверх руки, Древняя словно обращалась с мольбой в вышние сферы, устремившись туда всем своим существом…
— Символично, не находите? — прозвучал за моей спиной знакомый баритон.
— Что именно? — я не обернулся, продолжая смотреть на статую и давая возможность телепату поравняться со мной.
— Статуя канувшего в Лету божества в заброшенном парке.
— Да вы настоящий философ! — я позволил себе лёгкую улыбку.
— Поживёте с моё — тоже станете философом, — хмыкнул мужчина. — Человечество, скажу я вам, недооценивает любовь к мудрости, которая, по сути, является основой для науки.
— Что вы подразумеваете под философией?
— Логику, — серьёзно ответил телепат. — А без неё, как вы понимаете, не может жить ни одно существо, включая человека. Если у человека нет логики или она сильно искажена — он умственно отсталый либо сумасшедший. Но, мастер Харат, даже у сумасшедшего есть своя логика.