— Ты сказала… кгхм-кгхм… что хочешь освободить свой народ. Что эйгилль, — я бросил взгляд на перстень Альваро, — способен их пробудить. Но разве ты не видишь, что они больны? Безумие поглотило их души. Это уже не твои сородичи, а порождения Бездны в их оболочке…
Меруанка медленно подняла голову. В её глазах, совсем недавно лучащихся нежной голубизной, плескалось карминное пламя. Она открыла рот и начала безудержно смеяться, срываясь на разные голоса, среди которых я узнал Аделаиду, Белинду, Фриду, Лори, Атейна и десятки других людей, когда-либо встречавшихся мне по жизни. Лишённый возможности зажать уши, я зажмурился, чтобы хоть как-то отстраниться от этой какофонии, но, взвизгнув будто лопнувшая струна, она вдруг оборвалась.
«Что ты можешь знать о Бездне безумия, смертный⁈ — искажённым, пробирающим до дрожи голосом пророкотала в моей голове меруанка. — Далеко ли ты спускался в Глубины? Выходил ли ты своим ограниченным сознанием за пределы Явленного, где материя тоньше волоса, а время течёт одновременно во всех направлениях? Ты сидишь здесь, передо мной, отравленный ядом сомнений и не способный усмирить даже порождения собственного сознания».
Каждое слово её мыслеречи прессом вжимало меня в кресло, а пламя округлившихся глаз беспощадно жгло душу.
«Я чувствую в тебе Древнюю кровь, кровь Суламейна, — приблизилась ко мне меруанка. — Но в тебе нет и доли благородства и преданности моего ученика. Верни мне эйгилль, странник, и ступай на все четыре стороны. Мне больно видеть, как низко пал род человеческий».
— И поэтому ты решила выпустить из клетки этих тварей, твоих бывших сородичей, чтобы раз и навсегда очистить планету от недостойных людишек? — я вложил в голос побольше сарказма. — Похоже, души бедняжек Рейнхольм заразили тебя людскими пороками. Ведь обвинять других в своих собственных прегрешениях — это так по-человечески. Что бы сказал Ул-Заккар, принёсший себя в жертву во имя спасения своего народа, узнав, что возлюбленная попрала его завет и добровольно предалась безумию?
«Замолчи, жалкий червь! — нависла надо мной разъярённая Древняя. — Твой ничтожный рот не смеет произносить его имя, а твоя низкая душонка не стоит даже ногтя Ул-Заккара. Отдай эйгилль, или, клянусь его памятью, я разорву твоё сознание на куски и скормлю тварям Бездны».
Повеяло ледяным ветром, словно кто-то распахнул двери в морозную горную стужу вокруг особняка. Разом заиндевевшие плиты пола обожгли босые ступни. Я внутренне сжался, но продолжил делать хорошую мину при, что уж говорить, дрянной игре.
— Тем самым, что томятся под пирамидами? Боюсь, я слишком худосочный, и наваристый бульон из меня не выйдет.
«Кольцо!» — протянула ко мне руку меруанка.
— Я бы и рад осчастливить вас, госпожа Древняя, да только моё положение не очень способствует этому.
«Достаточно твоего согласия, глупец».
Так вот почему мастер Ульхем так долго расшаркивался передо мной. Вероятно, перстень можно получить лишь с согласия его нынешнего хозяина. Любопытно, насколько у меруанки достанет терпения?
— Вынужден вас огорчить, — я сделал удручённое лицо. — Эта безделица нужна мне самому. Она, видите ли, как-то связана с моим отцом. И расстанусь я с ней не раньше, нежели выясню подробности. Если вы способны удовлетворить мой интерес — возможно, мы придём к соглашению.
«У меня есть предложение получше, странник, — промурлыкала Древняя, гипнотизируя меня мерцающими глазами. — Тот груз, что ты носишь в себе с самого детства, что гложет червём твою душу и является безлунными ночами, ты ведь жаждешь его сбросить?»
Я внутренне напрягся, понимая, о чём говорит меруанка, но не ведая, к чему она клонит.
— Допустим.
«Отдай эйгилль — и я раскрою тебе имя, за которым ты бесплодно охотишься всю свою жизнь. Имя убийцы твоих родителей».
Меня бросило в пот, а по спине пробежала электроподобная волна.
— Откуда… тебе… знать? — протолкнул я слова сквозь комок в горле.
Заливистый журчащий смех заполонил пространство.
«Я ведь вернувшееся из пределов смерти божество, — насмешливо произнесла меруанка. — А у жизни нет секретов от своей второй половины».
— Не…
«Не торопись с ответом, странник, — прервала меня Древняя. — У нас впереди целая вечность. А чтобы ты не маялся скукой, оставлю тебе хорошую компанию. Думаю, вам есть о чём поговорить».
— Стой!
Крик разрывает пустоту.