— Руслан, — кричу я, — лучше ни одной.
Руслан кивнул головой, что-то сказал водиле и подошел к нам.
— Одну привезет. Но только вы уж не лезьте.
— Костя, — говорю, глядя на Руслана, — а ты не советуешь по какой причине — по эстетической или медицинской?
— И по той, и по другой.
Вот, думаю, мало нам проблем.
— Но эстетическая часть гораздо страшнее медицинской, — продолжил Костя Смирнов, — тут санчасть есть военная, у них там это дело налажено, два укола (он произнес какое-то страшное название) в жопу, и все. Правда, потом какое-то время будут проблемы, то ли с пищеварением, то ли еще с чем-то, точно не знаю — не пробовал, но, говорят, зверский препарат, а вот эстетическое чувство может пострадать навсегда.
— Вольному — воля, — сказал я, глядя на Руслана.
Ночевать устроились кто где. Костя — в своем кабинете, я — в соседнем кабинете (громко сказано), напротив — Дима и Вакула. Руслану отвели бывшую ленинскую комнату.
Через некоторое время услышал звук подъехавшей машины. Посигналили. Хлопнули дверцы. «Смотреть не пойду, — подумал я, — поберегу эстетическое чувство».
Через несколько секунд со двора раздался истошный вопль Руслана:
— А-А-А!!! НЕТ!!!
Пулей вылетел из комнаты. В коридоре столкнулся с остальными. Мы кинулись вниз. «ПОХИЩЕНИЕ!!!» — билось в мозгу.
Выскочили во двор. Первое, что увидели, — огоньки удаляющейся машины. Холодный пот.
Вдруг из темноты выступил… Руслан. Даже во мраке ночи было видно, насколько он бледен.
— Руслан! Что случилось?
— Только не это, — ответил Руслан слабым голосом, — лучше козу.
Дальнейшие события развивались следующим образом.
В моздокском Военторге купили бушлат, армейские ботинки и вязаную шапочку. С ботинками проблем не было. С бушлатом тоже. А вот с шапочкой, как говорят в верхах, вышла накладка. Димин хайр никак не хотел под нее залезать. Точнее, залезал, но то один, то другой локон все время предательски вырывался на волю. Я даже развернул серьезную дискуссию насчет подстричься. Но натолкнулся на отчаянное и хорошо организованное сопротивление. Пришлось отступить.
Попытались действовать силой — методом запихивания волос под шапочку одновременно со всех сторон с последующей решительной утрамбовкой. Победа была достигнута, но какой ценой! Мало того, что Дима Мухин стал похож на гуманоида с огромной головой. Он стал похож на гуманоида с огромной ДЕФОРМИРОВАННОЙ головой — ветеран Звездных войн. Опять пришлось отступить.
Потом был найден компромисс — Дима согласился завязать волосы в хвост, а его запустить под бушлат. Получилось не очень, но все-таки лучше. По крайней мере, военные теперь начинали ненавидеть его только вблизи.
Следующий день ушел на фотографирование и оформление аккредитации. Поскольку из всех сотрудников в пресс-центре был один Костя, на этот процесс ушло совсем немного времени.
Стоит ли говорить, где мы проводили вечера? Руслан пытался знакомиться с официантками, но у него не получалось — все они были осетинками. Об альтернативном способе больше не заикался — страдал молча.
На третий день я решил, что пора продвигаться к театру военных действий. Хотя их все еще не было. Но надо же что-то делать!
Вот тут-то и начались трудности. Прежде всего, проблема была в транспорте. О гражданских нечего было и думать — не те времена. Да и, в конце концов, мы ехали сюда, чтобы работать совместно с военными! Освещать, так сказать, их боевые будни. Вот только военные об этом ничего не знали и к освещению своих будней не стремились.
Костя искренне пытался нам помочь, связывался с командирами, войска которых уходили из Моздока в сторону Чечни. Все бесполезно! Знать ничего не хотели. Журналисты? На хрен нам журналисты? Взять с собой? У нас других проблем нет?
Так прошло еще несколько дней.
Костя был растерян. Ему было неудобно. Он и сам толком не понимал, зачем сидит в этой дыре.
Я позвонил в Москву, Тане.
— Тань, это я, Крестовников.
— А, привет.
— А вы о нас не беспокоитесь?
— А что-то случилось?
— Тебя ничего не смущает?
— Что меня должно смущать?
— Ну, отправили целую группу, группа сидит в Моздоке, деньги расходуются, ничего не происходит.
— Ну…
Таня явно не знала, что сказать.
— Тань, а тут ведь про нас никто ничего не знает, никаких директив не было.
— Да ты не волнуйся, Кирилл, просто момент еще не наступил. Политическая ситуация…
Я закипел.
— Что политическая ситуация? Вопросы порешали? Проработали? «Добро» получили? Какими еще словесными шедеврами порадуешь? Если момент не наступил, че мы тут сидим? Мне в Москве есть где жить!