И еще. Полевая столовая. Огромный брезентовый модуль. Внутри несколько буржуек. Свет. Длинные столы. Поварихи… Меню — каша неустановленного происхождения, иногда жареная картошка, не подцепляющаяся на вилку (нет, не крошится, растекается), и, главное — сало и лук. Много. И черный хлеб. Сало — очень хорошее, с розовыми прожилками. Пойти пообедать (поужинать) на солдатском жаргоне называется «поесть парашки». Это — процесс. Вы сейчас думаете — какая гадость! Ни фига. Через много лет вспоминается и… хочется.
И последнее. Вот чего нет ни у солдат, ни у офицеров, ни даже у генералов, так это связи с внешним миром, с семьей. Американцы бы вообще воевать не стали. А наши — воюют. А связи нет не потому, что не положено. Ее просто нет. Ну нет.
Мы с нашим «спутником» были топ-звездами. Причем в этот раз у нас был не «Инмарсат» с антенной, похожей на локатор ПВО, а «Иридиум», тот же мобильник, только побольше. Очень удобно. Каждый вечер у нашей палатки выстраивалась длиннющая очередь. А как откажешь? Люди на войне. Мне потом Собакина высказала: «спутник» — это два доллара минута. Наш трафик оказался дороже самой командировки. А я ей ответил: все претензии — к Министерству обороны. Хорошо, что «Иридиум» был, по «Инмарсату» вообще — три доллара.
Вот. Это я все сразу рассказал, чтобы потом не возвращаться.
Кайфовали мы в лагере недолго. Стало известно, что вот-вот будем выдвигаться на Гудермес. Никто секрета из этого не делал. Лагерь ожил. Началась подготовка.
Я тоже готовился. Хотя чего нам готовить? Только одно. Пошептался кое с кем, и мне принесли четыре предмета. Четыре квадратных куска поролона с резинкой поперек.
— Вот, ребята, — говорю своим, — это главное.
Они смотрели с удивлением. Даже с некоторым пренебрежением. Что может быть такого в этой фигне?
— А че это? — спросил Дима Мухин.
— Это — главный амуниц современного бойца.
Ну люблю я иногда подколоть молодых.
— Да ладно. Броник, что ли? Не похож.
— Во-во, — говорю, — в некотором смысле — именно броник.
— Да ладно, — Пехота пощупал пальцами поролоновую фигню.
— Ребят, поднимите руки, кто на броне ездил. Так. Никто. Что самое главное в этом деле?
— Не е…нуться? — предположил Дима Мухин.
— Коне-е-ечно, особенно тебе, с камерой, совсем некстати. Но не только это. А… собственно, нам нужно только три таких штуки, — я небрежно отбросил в сторону один поролон.
— Почему три, — хозяйственный Пехота подобрал предмет, — нас же четверо?
— А Мартанову не нужно.
— Почему? — Руслан энергично вскинул руки.
— А тебе же легче будет. Не раз в два дня минимум, а раз в две недели максимум.
— А! — обрадовался Мухин. — Я понял, — это для жопы!
— В целом верно. Но не совсем для жопы. Это — чтобы простата под колеса не упала. Холодно в это время года на броне сидеть. А так — удобно. Ходишь — эта штука на спине, хочешь на броню — спустил пониже. Со стороны выглядит, конечно, несколько мудаковато, но здесь все так делают — вот увидите.
Раннее утро. Выступаем. Холодно. Промозгло. Туман. Знаете, что такое чеченская равнина, особенно поздней осенью, — тоска.
Ну и мандраж, конечно. Хотя в этот раз спокойней. Такая сила вокруг! И пойдем не жидкой длинной цепочкой, когда если что — хрен отобьешься. Попрем строем. Местность, как стол.
Был у нас куратор. Замполит Петрович. Я все оргвопросы с ним решал. Нашел его среди суеты. Или он меня нашел. Не разберешь — суета.
— Петрович, здорово, мы на чем двигаемся?
— Вон «Т-80», видишь? На него седайте.
— На него? Круто.
Машу ребятам. Подбегают.
— Вон танк, на нем поедем, пошли.
— На танке?
— А вы против?
— Нам бы попроще чего-нибудь.
Мы уже лезли на броню.
— А зачем попроще-то?
— Да… так… как-то.
— Давайте-давайте.
На броне уже сидели бойцы. На нас и так-то смотрели… ну, как военные смотрят на гражданских? А тут еще объяснять моим салагам при солдатах такие простейшие вещи.
Если сравнивать военную технику по комфорту… по критерию плавности хода — а по какому еще? — то по восходящей, я бы распределил ее так (основные виды): «Урал», «уазик», БТР, МТЛБ, БМП, танк. Гусеница лучше колеса. Широкая гусеница лучше узкой. По этому критерию танк — это «Бентли». Да еще «Т-80».
Разместились. Кайф. Что еще хорошего в танке — простор. Это на БТРе либо сбоку цепляешься, либо почти верхом сидишь. А на БМП при торможении можно вообще под гусеницы свалиться — места мало, а держаться не за что. А тут — кайф. Да и бойцы подобрались… эдакие. Тут только мы с поролоновыми жопами были, а солдаты на одеялах возлежали.