— Как так можно? — Спросила сестра. — Это ведь дикость! Мы живем..
— Это наша природа, — твердо произнес уродец. — Тебе ли это не знать, Эмбер. Охота – была и будет частью нашей жизни.
Я была с ним не согласна. Впрочем, как и многие в новом поколении. Это старое возомнило себя не пойми кем. Словно у них есть право убивать и охотиться на других существ, будь то человек или кто-то сверхъестественный. И я ненавижу тех, кто разделяет их мнение.
Во многих вампирских гнездах, где к власти пришли молодые наследники, Охоту отменили. Но в таких древних, как Румынское, Испанское и Русское – про два последних я знаю наверняка – все еще правят тысячелетние вампиры. И, пускай Охота сейчас проходит секретно, чтобы люди не прознали, это не отменяет того факта, что гибнет много невинных созданий.
Аппетит пропал совсем, и даже осознание того, что мне нужно больше магии, не заставило меня допить кровь. Более того, хотелось вытошнить то, что я успела выпить. Отвратительно.
— Как-нибудь я свожу вас на Арену, — заявил Николай. — Думаю, когда вы увидите все своими глазами или поучаствуете, то разделите мое мнение. Вам точно понравится.
Его губы растянулись в отвратительной ухмылке. Эмбер стала совсем бледной как полотно, но как обычно бывает, она закрылась в себе, и уже скоро ее взгляд стал отрешенным. В Скарлетт же продолжала бурлить ярость, а меня разрывали все возможные чувства.
Но сильнее всего жажда крови – его крови. Я презирала насилие во всех его проявлениях, но Николай.. Его бы я мучила с удовольствием. И мне бы точно это нравилось.
К счастью, завтрак длился недолго, но обрадовалась я раньше времени, так как уйти нам не позволили. Николай объявил:
— Сегодня ночью состоится бал-маскарад, на котором вас объявят при дворе моими невестами.
Этого стоило ожидать, но я все равно была не готова. Как и сестры.
Вскоре появилась знакомая вампирша, которую уродец назвал Кармелией. Он приказал ей сопроводить нас в наши апартаменты и доставить наряды и украшения, которые подобрал специально для ночи.
Кармелии происходящее не нравилось настолько же, сколько и нам, но почему-то возненавидела она нас, а не своего принца, который притащил нас сюда. Где женская солидарность? Где понимание? Где простое сострадание? Не думаю, что в этом гнезде все так чудовищны, но, честно, боюсь, что это может оказаться именно так.
Поговорить с сестрами не вышло, так как вампирша нам просто не позволила, но мне срочно нужно было узнать у Эмбер, почему Николай хотел увидеть сначала ее, что он ей говорил и как вообще себя вел. Для этого пришлось дождаться ночи.
На этот раз платье, в которое меня заставили одеться, мне понравилось. Глубоко синего цвета, на тонких бретельках, оно подчеркивало мою фигуру. Декольте было глубоким, однако грудь смотрелась красиво, а не вульгарно. Свободно двигаться в платье было сложно, тем более танцевать, но смотрелось я в нем очень красиво. Особенно с маской и драгоценностями.
С одной стороны, мне нравилось, как женственно и сексуально я в нем выгляжу, но с другой я бы лучше удавилась, чем бы позволила другим глазеть на меня и видеть мою красоту.
Этот бал - просто паказуха, не более. Мы с сестрами будем чем-то вроде редких зверюшек, которых купила королевская семья, а это омерзительно. Еще этот проклятый знак привлекает к себе внимание тем, что иногда сияет. Что за магия протекает в чернилах? Не нравится мне она, что-то с ней не так.
Наконец, мы с сестрами снова увиделись. К тому моменту я уже была на взводе, и даже разбила зеркало, когда распускала волосы – мне не понравилась прическа, которую создала ведьма. Гнездо, не иначе. Рука уже зажила, и мне не терпелось разбить еще что-нибудь. Желательно – морду конкретного вампира.
Николай выглядел очень довольным, когда Кармелия привела нас к нему. Именно с ним мы выйдем к народу, чтобы Ион нас представил.
Кожа покрылась мурашками, когда его сальный взгляд прошелся по моей фигуре. Меня радовало, что он едва обращал внимания на сестер, но как же мне хотелось, чтобы не я была объектом его желания.
Он одержим мною с моих шестнадцати лет – это ни для кого не секрет. И на сестер моих никогда даже не заглядывался, а всеми силами пытался присвоить себе меня. Будто я какая-то зверушка или еще хуже – вещь. Но ему было плевать.
Он ведь уже не единожды просил у моего отца моей руки. И чего только он ему не обещал. Но отец всегда отказывал. Пока не влезла мачеха.
Только аппетиты Николая возросли, и он решил отомстить мне таким способом за все годы унижения, за все мои отказы и мои слова. Он помнил все, а так же очень хорошо знал, где моя слабость.