— И мне это не нравится, — глаза сестры полыхнули ненавистью. — Ты не должна..
— Это из-за моих упрямости и гордости мы оказались здесь, так что я должна вас защищаться.
Она закатила глаза.
— Ты всегда так говоришь, когда винишь себя во всех бедах. Ты не виновата, сколько раз повторять? В этом мире слишком полно уродов, которые считают, что владеют всем, что дышит и не дышит, и если им отказывают, они переходят всякие границы. Виноваты они, но не жертва. Ты защищалась и делала все, чтобы уберечь нас. Я люблю тебя, Леле, но ты так часто меня бесишь! Прекрати списывать нас со счетов, мы попали сюда вместе и обязаны вместе бороться и защищать друг друга.
Ого.. Я выпучила на сестру глаза, ошарашенная ее речью. Никогда она не говорила так много и не выглядела такое убедительной.
— Сколько ты выпила? — Спросила я растерянно.
— Много, – она расплылась в хитрой улыбке. — Но этого явно мало, чтобы взорвать это место к чертям.
— Ты неисправима, — я улыбнулась впервые за этот вечер по-настоящему.
Скарлетт несмотря на весь ужас ситуации оставалась самой собой, и ничто не могло потушить огня внутри нее. Она собиралась что-то сказать, но в нишу пробралась парочка, и едва шторы упали, закрывая их от зала, они набросились друг на друга с поцелуями. Нас не заметили.
Мы со Скарлетт переглянулись. Но о нашем присутствии сообщить не успели, хотя на руке сестры уже кружились водные сферы, на которые я смотрела с негодованием – не стоит ей употреблять магию. Под нишу проник еще один мужчина, и вот он нас сразу заметил.
— Тоже хотите присоединиться? – Промурлыкал он, задев кончиком языка острый клык.
— Фи! — Скарлетт скривилась.
Парочка перестала пожирать друг друга и посмотрела на нас - не смутившиеся и не задетые. Девушка улыбнулась, крепче сжав бедра мужчины, который держал ее на руках и прижимал спиной к стене.
— Мы уходим, – я схватила Скарлетт за руку, и мы покинули место, где явно намечалось нечто.. интересное.
— Здесь совсем нет запретов, — сказала сестра, когда мы остановились у фуршетного стола, и я, наконец, смогла немного перекусить.
Скарлетт наблюдала за вампирами, которые лицо пили, либо танцевали, либо сплетничали группками, либо питались друг другом, что не очень-то принято в моем.. бывшем гнезде, либо страстно целовались, либо едва ли не совокуплялись у всех на глазах.
— В Италии так открыто наслаждениям не отдаются.
— Все самое ужасное происходит за закрытыми дверями, — я уже без аппетита доела пирожное и пробежалась взглядом по залу.
Николая видеть вообще не хотела, но мне нужно было знать, в каком он расположении духа и где находится. Однако вместо него на глаза попался демон. Маска полностью скрывала его лицо. Но даже без нее с легкостью можно было понять, что он не обычный вампир. Огромное тело, энергетика, запах.
Почему на него даже внимания не обращали? Он был очень.. привлекателен. Даже соблазнителен. Он бы точно не сбежал от внимания женщин. Потому что даже я, способная держать себя в руках и не слишком подверженная соблазнам, не могла отвести от него взгляд.
— Вот тот мужчина так и пожирает тебя глазами, – шепнула мне Скарлетт.
Мне не хотелось отводить взгляд от демона, но я заставила себя, когда он заметил меня. Тот же мужчина, про которого говорила Скарлетт, меня вообще не волновал. Это был вампир. Незнакомый неинтересный вампир.
— Не забывай, кто мы, Скарлетт, – напомнила я сестре.
Взгляд снова упал на демона. Теперь он сидел в кресле в другом конце зала. Закинув ногу на ногу, пил что-то из бокала и смотрел на меня. Кожу покалывало, а в груди разносился жар магии, который с каждой секундой, проведенной под его пристальным вниманием, становился только горячее.
— То есть этот уродец может соблазнять других, а мы нет?
— Ты о чем?
— А вот о чем, – в ее голосе появилось отвращение. — Он почти засунул свой язык ей в глотку!
Я резко повернулась к ней, а потом проследила за ее взглядом. Николай, не скрываясь, находился в компании Кассии и Вариты. С первой он и совокуплялся языками. Так открыто и пошло, что меня затошнило.
— Сейчас блевану! – Шепнула сестра.
Изнутри поднялась еще одна волна отвращения. Какая мерзость! Как вообще он смеет у всех на глазах целовать и лапать другую, когда эта ночь организована в честь помолвки!? Это прямое оскорбление для нас с сестрами.
— Мы так просто это оставим? – Спросила у меня сестра.
Плевать. Главное, что он не трогает нас, а на сплетни и все остальное плевать. Пока он не трогает нас, все нормально. К тому же не хочу доставлять ему удовольствие и устраивать сцену. Он точно чего-то добивается.