— Dao Vjton legare sue. Akilac wero alatue. Nari vussan erago blue!
Я ахнула, пронзенная острыми и болезненными ощущениями, которые словно иглы воткнулись в грудь и низ живота. Знак принадлежности обожгло, и он быстро изменил цвет с черного на алый.
— Началось. – С облегчением выдохнул Николай.
А я закричала, потому что мою магия против ее воли потянули из меня сильными болезненными рывками. Я даже упала на руки ублюдка, и тот прижал меня к себе в тот момент, когда вода полностью скрыла нас в водовороте.
— Чщ-щ-щ, dragostea meа, расслабься, отпусти ее.
Моя магия.. Он воровал мою магию! И я ничего не могла поделать. Из глаз брызнули слезы. Боль, ярость, ненависть: все смешалось. А мир исчез. Я чувствовала только боль, невыносимую, всепоглощающую. И кричала. Кричала. Кричала.
Меня почти вывернули наизнанку. Почти разорвали на куски. Но в тот момент, когда что-то ласковое и, как будто родное, коснулось моей руки и обвилось вокруг нее, пытка закончилась. Словно клапан закрыли, и больше никто не смог добраться до моей магии. И сущности, которая была готова показать свое истинное лицо.
Я успела заметить тень на руке – это она помогла мне – а потом вода неожиданно схлынула, обрызгав и меня, и уродца, и мы вновь оказались видны и моим сестрам, которые кричали и рвались к озеру, но их удерживал Андрей, и золотым глазам. Там, где они мерцали, уже стояла тень, очертаниями похожая на человека.
Он, или оно, помог мне.. Помог.. А его магия до сих пор находилась на моем теле, скользила по нему, принося облегчение, и успокаивала меня.
— И это все!? – Николай с гневном посмотрел на ведьму.
Она была бледна, и ее чуть заметно потряхивало. Тоже промокшая до нитки и напуганная.
— Все, мой господин.
— Почему так мало!? Она гораздо сильнее, я чувствовал!
— Это все, что она может отдать без вреда для жизни.
Он стиснул челюсти и повернулся ко мне. Его глаза светились – он был под завязку наполнен магией, но все равно ему было мало. Тварь.
Закрыв глаза, он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. А так же расслабил хватку, которой удерживал меня, и мне тут же стало легче дышать. Когда он снова открыл глаза, гнева там не было. Теперь он смотрел на меня с беспокойством.
— Ты в порядке, dragostea meа?
Да он издевается?
— А не видно?! — Процедила я сквозь зубы и со злостью выдернула руки из его конечностей. — Какого черта!? Ты не имел права забирать мою магию! Этот ритуал союза запрещен!
— Ошибаешься, ты принадлежишь мне, и я могу делать с тобой все, что захочу.
— И ты говорил мне о любви?! Да ты..
Он вдруг подался вперед, и его отвратительные губы накрыли мои. Я растерялась, а он этим воспользовался и ворвался языком в мой рот. К горлу тотчас подкатил ком тошноты. Я попыталась оттолкнуть ублюдка, даже призвала магию, но у меня ничего не вышло.
Слишком долго его губы терзали мои. Грубо, со злостью. И нечего, кроме ненависти и лютого отвращения я не испытывала. А когда, наконец, Николай отстранился, я почувствовала себя грязной. Оскверненной. На глаза навернулись злые слезы.
— Вот теперь мы женаты, – его губы искривились в улыбке.
— Я тебя ненавижу! Всей своей чертовой душой!
— Это уже что-то, разве нет? Ты всегда говорила, что для тебя я пустое место, так что я даже рад твоей ненависти. Значит, ты сможешь полюбить.
— Никогда! Тебе придется меня заставить!
Он многообещающе улыбнулся, и я, замахнувшись, отвесила ему звонкую пощечину. Его голова даже качнулась в сторону. Однако вместо гнева, когда Николай повернулся ко мне, я увидела улыбку, и даже то, что я разбила ему уголок рта, его не волновало.
— Такая неистовая, — он вытер кровь подушечкой большого пальца. — Наша семейная жизнь будет интересной. А главное – долгой.
— Ты еще пожалеешь!
Когда мы оказались на берегу, я ожидала, что сейчас уродец примется за кого-то из сестер, но к моему большому удивлению, Алексис отозвала магию, с помощью которой связывала нас. И тогда я поняла, что-то не так. Плохое предчувствие усилилось.
— Итак, брат, какую из них ты выбираешь? — Спросил Николай у Андрея, и внутри меня все оборвалось. – А может заберешь обеих?