Но Пруссия оказался живучее таракана. Его имя было стерто с карты, а он чувствовал себя просто отлично, все так же матерился и хлестал пиво. Затем вообще вмешался Иван, сколотивший ГДР. В такие моменты Артуру начинало казаться, что Иван только прикидывается простачком, на деле же прекрасно распознает все британские интриги. Но так или иначе последнюю интригу он разгадать не смог, теперь любимая нефть северного медведя лилась в Британию бесплатной рекой.
От попыток убийства стран Артура удерживало и еще кое-что. Нет, вовсе не совесть. Она давно отмерла, как ненужный атавизм. А вот логика — нет. И она подсказывала Артуру, что безвозвратная гибель страны повлечет за собой и гибель самой земли. Не будет обильных урожаев, истощатся запасы полезных ископаемых, погибнут леса, вымрут животные. Зачем ему безжизненная пустыня? С нее ничего не поимеешь.
К тому же опыт прошлого показал, что плохое обращение со страной может привести к неприятным последствиям. Даже если она просто долго находилась вдали от своей земли — результаты были весьма плачевны.
Взвесив все, Артур решил, что самым удобным будет позволить бывшим государствам жить на своей территории, как обычным людям. Для каждого из них он придумал биографию, нашел место работы и каждые десять лет, чтобы не вызвать у людей подозрений нестареющими соседями, переводил на новое место (попутно обрывая все связи и стирая воспоминания супругам, друзьям, знакомым). Артуру доставило особое наслаждение сделать Альфреда бедным разносчиком пиццы, живущим в маленькой комнатушке, читающим комиксы и мечтающим стать супергероем. Не менее приятно было в одной из жизней выдумать для Франциска сифилис и внушить тому страх перед сексом. Этакая маленькая месть за прошлые обиды. Артур понимал, что это мелочно, но не мог отказать себе в удовольствии покуражиться.
Страны жили обычной жизнью, не подозревая, что она придумана. Агенты MI6 наблюдали за ними, когда было нужно, перевозили на новое место и давали свежую биографию. Артур осуществлял общее руководство, и все функционировало с точностью швейцарских часов. До сегодняшнего дня.
Артур закурил новую сигарету и проворчал несколько нелицеприятных эпитетов в адрес Гилберта. С ним с самого начала все пошло не так. После процедуры он ничего не забыл, продолжая считать себя Великим Пруссией. Артур накачивал его препаратами, раз за разом создавал новые воспоминания. Все без толку. Очнувшись от наркоза, Гилберт ревел раненым зверем, пытался вцепиться в глотку Артура, требовал выпустить его из больничной палаты, больше похожей на камеру. Из-за частых воздействий на мозг он понемногу начал сходить с ума, но продолжал помнить, кто он.
Артур никак не мог понять, в чем дело. Почему метод, так отлично сработавший на всех без исключения, с Гилбертом дал осечку? Многочисленные опыты не могли дать ответ. Все же Пруссия всегда был странным, непохожим на другие страны. Белая ворона. Просто другой.
В конце концов, Артур сдался, решив, что Гилберт все равно не испортит плана. Что он сделает один, заключенный в лабораториях Лондона? Он мог лишь в исступлении биться о мягкие стены камеры. Артур решил сделать из него свою лабораторную крысу. Гилберт даже внешне подходил на эту роль: белобрысый, красноглазый. Мерзкий крысеныш. На нем можно было опробовать новые способы убийства страны.
Но когда после особо тяжелого эксперимента Гилберт пролежал в коме почти год, Рейн и другие реки вдруг вышли из берегов. В Германии случилось самое масштабное наводнение за всю историю.
Артур забил тревогу. Похоже, младший брат все-таки не мог обойтись без старшего. Тогда Артур вернул Гилберта на родину. А чтобы тот не мутил воду, спрятал в дурдоме. Артуру это тогда показалось забавной шуткой. Пускай психиатры поломают голову над человеком, считающим себя страной.
Кто же знал, что Гилберт столкнется с Эржебет в одной из ее «жизней»? Кто мог предположить, что он так повлияет на нее?
Артур в очередной раз порадовался, что успел быстро среагировать и устранить последствия. Он устроил хорошую выволочку агентам, которые были обязаны наблюдать за Венгрией и проморгали ее сближение с Пруссией.
— Кругом одни бездари и лентяи, все приходится делать самому, — проворчал Артур и, небрежно бросив недокуренную сигарету в пепельницу, вышел из кабинета.
Он спустился в подвал своего особняка, где были оборудованы самые современные лаборатории. Здесь же содержали и его главную заботу.
Гилберт сидел на железном кресле точно посередине пустой комнаты: белые стены, белый пол, белый потолок и нестерпимо яркий белый свет — Артур позаботился, чтобы «пациент» было как можно менее комфортно. Запястья, лодыжки и шею Гилберта охватывали стальные обручи, припаянные к креслу: практика показала, что веревки не всегда могут его удержать.