Остаток дня она посвятила распаковыванию багажа, знакомству с больницей и изучению местного подробнейшего досье Гилберта Байльшмидта. На следующее утро она смогла встретиться со своим пациентом лично.
Едва Гилберт вошел в отведенный Эржебет кабинет, как она почувствовала себя неуютно, по коже побежали мурашки. Она видела его фото, знала, что он альбинос, но все же в реальности он выглядел гораздо более… эффектно? Зловеще? Инфернально? Она не могла подобрать нужного слова, но одно поняла точно: он был настоящим воплощением сумасшедшего. Именно таких показывают в голливудских триллерах: всклокоченные волосы, белая кожа, болезненно блестящие красные глаза.
«Бывает же такое…»
Гилберт небрежно плюхнулся в кресло напротив письменного стола, за которым сидела Эржебет. Она, наконец, смогла отвести взгляд от его лица и заметила, что одет он лишь в спортивные штаны и майку. Она могла рассмотреть его сильные, мускулистые руки, широкие плечи. Обычно тяжелые психические расстройства негативно сказывались на теле, но тут все было наоборот.
«У них в клинике что, спортзал с тренажерами? Оздоравливающий бодибилдинг для сумасшедших? М-м-м… А для больного сложен он весьма недурно. — Эржебет мысленно облизнулась. — Наверняка у него восхитительный торс… и кубики на животе».
Она поняла, что ее заносит не туда.
«Ох, ну что за глупости лезут в голову! Пускать слюнки на пациента! Не хватало мне только славы Юнга, который лечил страдающих депрессией дамочек сексом с собой любимым. Вот что значит жить без мужика два года, уже на сумасшедших начала заглядываться. Нет, нет, Эржи, только работа! К черту мужиков!»
После развода с мужем личная жизнь Эржебет не ладилась, у нее уже давно не было нормальных отношений, поэтому все фантазии она списала на гормоны и постаралась избавиться от внезапно нахлынувших ощущений. В конце концов, она уже семь лет занимается психотерапией, она -профессионал!
Эржебет открыла рот, собираясь заговорить, но Гилберт ее опередил.
— Привет, красотка! Думал, они пришлют очередного дряхлого сморчка, а тут такой сюрприз — симпатичная цыпочка! — Он развязно улыбнулся, будто они были не в больнице, а в баре, и он подсел к ней с предложением выпить вместе.
«Он что… клеит меня? Да еще так грубо!»
Эржебет ошарашено захлопала глазами — за все время практики пациенты никогда с ней не заигрывали. Она тут же пожалела, что надела сегодня кофту с вырезом. Еще утром декольте не выглядело таким уж глубоким, но теперь Эржебет очень хотелось натянуть водолазку с воротом до подбородка. А белый халат казалось, излишне натягивается на груди, которую Гилберт, не смущаясь, пожирал взглядом.
«Надеюсь, у него нет расстройств еще и на сексуальной почве. В досье ни слова, но кто знает».
Эржебет прокашлялась и, не удержавшись, чуть оправила халат так, чтобы воротник прикрывал вырез.
— Рада познакомиться, герр Байльшмидт. — Она выдала дежурную доброжелательную улыбку. — Я ваш новый доктор, Эржебет Хедервари.
— Эр-же-бет, — по слогам, очень медленно, точно пробуя слово на вкус, произнес Гилберт.
Он задумчиво прищурился и теперь смотрел на Эржебет уже без тени вожделения. Но она вдруг ощутила себя не в своей тарелке. Красные как угли глаза, немигающие, жуткие, не отрывались от ее лица. Эржебет показалось, что Гилберт видит ее насквозь, знает все ее самые сокровенные помыслы. Впервые она в полной мере оценила значение фразы «заглядывает в душу».
«Да что же такое! Я здесь психиатр! Я знаток человеческих душ! Я должна на него смотреть так, а не наоборот!»
Гилберт моргнул, и наваждение рассеялось. Эржебет снова взяла себя в руки.
— Зачем же так официально: «герр Байльшмидт». — В наигранной обиде он надулся как маленький ребенок. — Обращайся ко мне по имени.
Эржебет не возражала, она сама собиралась так сделать. Простое обращение позволяло быстрее установить с пациентом дружеские отношения, помочь ему раскрыться.
— Хорошо, тогда я буду назвать тебя Гилбертом. — Эржебет мягко улыбнулась.
— Гил, — резко поправил ее он.
И снова этот взгляд. Внимательный, изучающий.
— Да, Гил. Я хочу, чтобы ты называла меня так. Ты должна называть меня так.
— Как хочешь, Гил. — Эржебет с трудом удалось произнести сокращенный вариант его имени.
«Так. Все. Соберись и приступай к работе. Думай о диссертации! Думай о диссертации! Он же не пациент, а конфетка! Нужно его раскрутить».
— Итак, Гил. — Эржебет говорила тем особым, доверительным тоном, какой вырабатывается у психиатров и психологов за годы практики. — Для начала расскажешь мне о себе? Что тебя тревожит?