Эржебет попыталась поговорить о Гилберте с главврачом. Тот выглядел обеспокоенным, у него тряслись руки, но Эржебет сама была слишком взволнована, чтобы придать этому значение.
— Пройдите в ваш кабинет, вас там ждут, — бросил врач и поспешил прочь по коридору.
— Байльшмидт? — успела спросить она.
— Да, да! — Он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.
Но когда Эржебет вошла в кабинет, Гилберта она там не обнаружила. За столом сидел блондин в строгом твидовом костюме. У него были зеленые колючие глаза и удивительно густые брови. Именно по бровям она его и узнала.
— Англия… Артур Керкленд.
В голове Эржебет встал на место последний кусок мозаики.
— Это все ты подстроил! — выдохнула она, в душе поднялось жаркое пламя гнева.
— Молодец, догадалась. Впрочем, ты всегда была умной, за что я тебя уважал. Но уважение не помешает мне сделать вот так. — Артур щелкнул пальцами, и за спиной у Эржебет словно из-под земли выросли два дюжих головореза в черных костюмах.
Они попыталась схватить ее, но Эржебет играючи отшвырнула их парой легких движений. Вместе с воспоминаниями к ней вернулась и былая сила.
— Забыл, что мы сильнее людей, сволочь? — рявкнула она.
Артур улыбнулся неприятно, по-змеиному.
— Нет, не забыл. — В его руке что-то сверкнуло, через секунду в шею Эржебет впилась игла.
— Не забыл, — повторил Артур. — Поэтому разработал специальный транквилизатор для таких, как мы. Сладких снов, Хедервари. Ты проснешься уже нормальной.
Эржебета рванулась к нему, желая расцарапать его холодное, самодовольное лицо, отплатить ему за все, за все! Но ноги подкосились, она рухнула на колени. Пока тьма беспамятства окончательно не сомкнулась над ней, Эржебет продолжала смотреть Артуру в глаза. Она надеялась увидеть там хоть каплю сочувствия, но зеленая глубина была пуста.
***
В кабинете Артура всю западную стену занимало огромное окно, из которого открывался великолепный вид на Лондон. Искрящиеся свечи небоскребов, пылавшие и днем, и ночью. Широкие автострады. Кометами проносящиеся машины. Вечное движение, бурление жизни. Его любимый город никогда не спал. Артуру нравилось каждый вечер наблюдать, как над Лондоном садится солнце. Расплавленное золото медленно растекалось по стенам высоток, впитывалось в серый камень. Затем на смену ему приходил яркий багрянец, словно тонкие иглы-шпили пронзали мясистое, нежное тело небесного светила, и его кровь лилась вниз.
Но сегодня Артур был слишком раздражен, чтобы спокойно наслаждаться прекрасным зрелищем. Стоя у окна, он нервно курил сигарету и разговаривал сам с собой. Это уже вошло у него в привычку: кому же еще можно поведать самые сокровенные мысли?
— Как такое могло случиться? — бормотал Артур. — Всего лишь секс… Интересно, а если поставить эксперимент и провести кому-нибудь из стран свидание? Хм… Хотя вряд ли эффект будет таким же, наверняка во всем виноват Байльшмидт. Вечно от него одни проблемы. Красноглазая скотина! Надо все тщательно проверить.
Артур достал из кармана смартфон, забил в заметки «отправить сперму на анализ» и, убрав его назад, снова затянулся сигаретой. Сейчас он был просто в бешенстве и с удовольствием бы что-нибудь сломал или кого-нибудь избил, если бы такое поведение не казалось его рациональному разуму слишком глупым и детским. Он был выше истерик, но иногда так хотелось выпустить пар. И повод-то весомый! Сегодня все, что Артур с таким трудом создавал десятки лет, едва не пошло прахом. Из-за какой-то влюбленной парочки!
Венгрия вспомнила свою подлинную сущность. Если бы Артур вовремя не вмешался, произошла бы катастрофа. Новая мировая система, которую он построил, рухнула бы в одночасье. Ведь один камешек может породить лавину. Эржебет вспомнила, значит, смогут вспомнить и остальные. И Артуру тогда придет конец.
Он смял в руке окурок с такой силой, будто давил надоедливое насекомое. Ничего, он не допустит больше проколов. Его план безупречен, иначе и быть не может!
Артур давно вел исследования в области контроля сознания. Еще в те времена, когда алхимики безуспешно искали философский камень, он предпочитал создавать особые наркотики, дурманящие разум. Другие страны потешались над ним, называли недоделанным колдуном и все спрашивали, а какие секреты ему раскрыли феи. Они не понимали, что наука подчас неотличима от магии и наоборот. Одно плавно перетекает в другое. Они были слишком глупы. И поплатились.