– Ничего не помню.
– Доктор, мы перед беседой проверили ваше досье, – начала Элла.
Сойер уставился на нее, а потом снова потянулся к своему носовому платку.
– Я знал, что это выплывет наружу.
– Это обычная процедура, – успокоил его Дэннис.
Сойер приложил сложенный платок к глазам.
– Это не имеет к случившемуся никакого отношения.
– Согласен, – заметил Дэннис, – но мы должны знать все обстоятельства этого дела, и ничего больше.
– Это было лишь несколько раз, с тех пор я никогда больше этого не делал, – сказал, всхлипывая, Сойер. – Я совершил ошибку, меня поймали и наказали, конец истории.
– Хорошо, – сказал Дэннис.
– Морфий и петидин? Тысяча девятьсот девяносто пятый год? Правильно? – спросила Элла.
– Девяносто второй, – поправил Сойер.
Голос Эллы смягчился:
– На самом деле, мне кажется, та история имеет непосредственное отношение к происшедшему. Знаю, раньше, когда у вас были проблемы в личной жизни, вы принимали наркотики. Тогда они помогли вам заглушить боль. Хак случилось и этим вечером. Вас переполнял гнев оттого, что у женщины, которая, по вашему мнению, виновна в гибели вашей жены и дочери, есть семья, и вы снова потянулись к игле. Наркотики можно купить в баре, все это знают, вы отправились именно туда, купили наркотики и выпивку. А когда вы сидели в машине с пристегнутым ремнем безопасности, под воздействием алкоголя вам неожиданно пришло в голову, что можно и другим способом облегчить свою боль. До того как вы осознали это, вы уже были на пороге дома Филипсов.
Сойер поднял на Эллу глаза, полные слез. Он выглядел растерянным.
– Кого?
– Я говорю о Софи Филипс, парамедике, которая принимала роды у вашей жены.
– Какое отношение она имеет ко всему этому?
– Сегодня вечером на ее мужа было совершено покушение, а ее ребенка похитили.
Сойер удивленно смотрел на Эллу, открыв рот.
– Вы думаете, что я имею к этому отношение?
– А что вы сами об этом скажете?
– Конечно, нет.
– Вы обвинили ее в убийстве жены и дочери и угрожали убить ее.
Он кивнул головой.
– Я был пьян и в отчаянии.
– А сегодня вечером вы были не в таком же состоянии. Его губы сжались в узкую белую полоску.
– Я пришел сюда, чтобы сделать заявление о преступлении, которое было совершено по отношению ко мне, а не выслушивать обвинения в свой адрес.
– Мы вас понимаем, – заговорил Дэннис. – Вас никто ни в чем не обвиняет. Как я сказал раньше, это стандартная процедура – мы всегда проверяем прошлое потерпевшего. – Он снова коснулся руки Сойера. – Когда ты закончим, у вас снимут отпечатки пальцев. Это поможет определить, кто, кроме вас, был в вашей машине или возле нее и прикасался к вещам в салоне. Вы помните, как ехали на набережную? Можете ли вспомнить что-либо о баре, в котором, как вы полагаете, вы пили?
Сойер приложил мокрый носовой платок к глазам.
– Ничего не помню.
– Помните ли вы, что столкнулись с другой машиной?
– Мой БМВ поврежден?
– Повреждение незначительное, но мы сможем установить, где и когда это произошло. Так мы сможем найти тех, кто накачал вас наркотиками.
– Такое я бы запомнил. Если, конечно, был не под кайфом.
Элла скрестила руки на груди.
– Хорошо, – сказал Дэннис. – Полагаю, у нас достаточно информации, чтобы продолжать расследование. Пойдемте со мной, я сниму отпечатки пальцев, сделаю снимок руки и, пожалуй, возьму образцы волос для сравнения.
– Зачем это?
– В машине обнаружили несколько волос. Они могут принадлежать нападавшим на вас, но сначала надо убедиться, что это не ваши волосы.
– Теперь понятно. Я согласен.
– Затем я найду кого-нибудь, кто отвезет вас домой.
Сойер направился за Дэннисом в коридор, а Элла осталась одна в пустой комнате. Все прошло, как и было запланировано. Сойер не заупрямился, не вызвал своего адвоката, и теперь они получат отпечатки его пальцев и образцы волос. Если он оставил отпечатки в доме Филипсов или на записке, их можно будет опознать без труда.
1:45
Софи сидела в машине, положив одну руку на руль, а другой обхватив лицо. Было холодно. Она ощущала, как темнота ночи угнетает ее. Софи испытывала гипервентиляцию, но никак не могла справиться с учащенным дыханием. Покалывание в кончиках пальцев усилилось, ей было трудно глотать. Город казался бескрайним, и Софи чувствовала себя песчинкой в этом огромном мире, беспомощной и одинокой. Она свернула с Кливленд-стрит, где движение было оживленным даже в такое время суток. Софи мысленно сравнивала улицы с венами в человеческом организме) но в какой-то момент поняла, что не знает, куда ехать дальше.