В приоткрытую дверь выглянул Дин.
– Крис?
Они сидели за столом напротив друг друга.
– Не верю своим глазам! Как они могли выписать тебя из больницы так быстро! – воскликнул Дин, поправляя широкий пенопластовый бандаж на шее.
– Ты мне так и не перезвонил.
– Тут у нас сумасшедший дом, – Дин кивнул на составленные в углу коробки с почтой. – Такой наплыв дел, телефоны звонят непрерывно, люди присылают запросы, подают заявки, задают всякие глупые вопросы: например, смогут ли они поступить на службу в полицию, если ранее им выдвигали обвинение в изнасиловании. – Дин улыбнулся Крису, но тот не отреагировал. Лицо Дина снова стало серьезным. – Есть какие-нибудь новости о твоем сыне?
– Хотел об этом спросить у тебя.
– Хм?
Крис наклонился вперед.
– Скажи им, что я больше не представляю для них никакой опасности, хорошо? Скажи, что я готов сделать все, что они захотят.
– О чем ты?
– То, что я сделал, было ошибкой, и я это осознал. – Крис проигнорировал вопрос. – Но больше никто не знает, что это сделал я. Я больше ничего никому не расскажу. Единственное, что мне нужно, – это мой сын.
– Крис, дружище, я не понимаю тебя.
Криса бросило в жар, в ушах начало звенеть, но он глубоко вдохнул и продолжил:
– Чего они хотят? Убить меня?
– Крис…
Пытаясь избавиться от черных точек перед глазами, Крис несколько раз моргнул.
– Поговори с ними, передай им мои слова, а я буду ждать твоего звонка. – Крис наклонился, уронив голову на колени. – Ты знаешь, детектив Маркони занимается делом Хоткемпа. Потянув за правильную ниточку, можно легко размотать клубок.
Его собеседник не издал ни звука. Когда кровь прилила в голове, Крис выпрямился и посмотрел через стол. Дин не сводил с Криса глаз.
– Передай им то, что я сказал тебе.
Неожиданно Дин улыбнулся:
– Думаю, тебя слишком рано выписали из больницы. Из-за ранения в голову у тебя возникают какие-то навязчивые идеи, как у параноика.
– Я не могу бесконечно ждать, – не обращал внимания на его слова Крис. – Пусть они вернут его сегодня же. Передай им.
Дин неуверенно засмеялся.
– Пожалуй, я вызову «скорую», чтобы они отвезли тебя туда, где тебе следует быть.
Крис встал и неуверенной походкой направился к двери.
– Ты скажешь им, – повторил он вместо слов прощания.
К счастью, лифт был пуст. Крис прислонился лбом к холодной стальной двери, пытаясь сдержать слезы. Он догадывался, что Дин станет все отрицать, но в глубине души теплилась надежда, что бывший напарник подаст ему хоть какой-то знак, что послание дойдет до тех, кому оно было предназначено, и все будет улажено. Дин же, напротив, никак не отреагировал, и только когда речь зашла о Хоткемпе, в его глазах промелькнул ужас.
10:12
В квартирах на верхнем этаже никого не оказалось дома. Софи остановилась, чтобы собраться с силами, и оперлась на подоконник. Сквозь разбитое стекло в оконной раме Софи смотрела на южные окраины, где было еще так много домов и так много семей с детьми.
– Сегодня ты не такая, какая-то другая, – заметил Ангус.
И это было правдой. Приступая к осуществлению своего плана, она свято верила, что это был единственный способ найти Лачлана. А теперь эти поиски по квартирам казались бессмысленной затеей, попыткой заполнить время, пока она обдумывала, что еще можно предпринять, чтобы найти Лачлана.
Софи скосила глаза на Ангуса, раздумывая о том, насколько ему можно доверять. Он сохранил в тайне от Криса ее самую большую ошибку и никогда не напоминал ей о случившемся. Ангус согласился помогать ей и даже рассказал ей то, о чем она не должна знать. Сейчас же Софи задумала сделать нечто посерьезнее, чем тот обман с осмотром детей по квартирам. Наконец она спросила:
– Приходилось ли тебе вести дела, в которых закон не встал на защиту невиновных людей? Когда кто-то не заплатил за свое преступление?
– Многие люди получают приговоры более мягкие, чем они того заслуживают.
– Я имею в виду те дела, когда преступнику вовсе удалось избежать наказания, когда ему не предъявили обвинения.
Ангус утвердительно кивнул головой.
– Такое нередко случается.
– У тебя не возникало при этом желания как-то повлиять на ситуацию?
Ангус отряхнул невидимую пыль с галстука.
– Да, было такое однажды.
Софи повернулась лицом к Ангусу.
– Когда я работал в Бэнкстауне, один ублюдок похитил двенадцатилетнюю девочку, которая возвращалась домой с урока танцев. Девочка мечтала стать балериной. Ей пришлось давать публично показания в суде и отвечать на вопросы, касающиеся физиологических подробностей и того, что с ней сделал этот тип. Потом дело приостановили из-за юридических формальностей, а девочка приняла большую дозу антидепрессантов, выписанных накануне ее матери. Она неделю провела в реанимации, а когда пришла в себя, оказалось, что ее мозг пострадал и теперь она не сможет ни танцевать, ни учиться в школе. Но самое страшное – она помнила все, что с ней произошло, в мельчайших подробностях. – Ангус ударил кулаком по стене. – Позже я встретил ее мать, и она рассказала мне, что, когда они выставили дом на продажу, этот подонок пришел под чужим именем сделал снимок кровати девочки и прислал им по почте.