И он, Мартин, наедине с этим пробирающим до костей шипящим голосом.
Парень затрясся от страха, расшатывая стул. Его рот был заклеен какой-то липкой дрянью, так что он мог лишь мычать. Он оглядывался вокруг, вглядываясь в черное окно и желая рассмотреть там подмогу. Парень едва не умер от страха, когда услышал за спиной, куда не мог повернуть головы, чужеродный скрежет.
Она выползла из тени прохода, низко пригибаясь к полу, а ее лицо искривилось под тяжестью безумной широкой улыбкой. Глаза горели алым огнем из-под спутанных черных волос. Две руки волочились по полу.
- Ни куска никому не отдам... - прошелестела она, не размыкая зубов, подкрадываясь к Мартину.
Душа парня готова была выскользнуть из тела при одном воспоминания облика этого монстра, в котором он совсем перестал узнавать свою невесту. Вместо двух ног теперь красовались все восемь, длинных, паучьих лап, черных и зазубренных. Огромное паучье брюхо волочилось сзади, чуть ли не касаясь пыльного пола. Оно иногда покрывалось шевелящимися буграми, словно внутри него что-то ворошилось и извивалось, пытаясь вырваться наружу.
Эта громадина опустилась около ног Мартина, породив в нем новую волну ужаса. Сола (а так раньше звали эту девушку) обхватила его за связанные ноги изломанными, бледными руками и подняла вверх глаза, полные той страшной любви к человеку, которая в пору может толкнуть на самые ужасные вещи в этом мире...
Девушка с открытым ртом и пустым алым взглядом нежно гладила его щиколотки, пока полчища членистоногих тварей взбирались по телу парня, забираясь под одежду, обжигая жалами кожу, вгрызаясь сотней клыков в плоть...
- Захвачу твое черствое сердце... Она вонзила десять ногтей в его левую икру и резким движением рванула вниз, разрезая плоть. Кровь буквально хлынула потоком на пол.
Парень орал от боли, но из-за липкого кокона на рту крик превращался в какой-то глухой, протяжный звук, похожий на эхо в пещере. Всего его лицо залилось слезами и потом.
- И пройдусь по кровавым следам... - добавила она, касаясь губами кровоточащей плоти.
Мартин медленно умирал от ужаса. Казалось, рассудок покидал его под натиском непреодолимой боли, при виде этого чудовища, при ощущении того, что полчище отвратительной нежити за секунду покрывает его тело тысячью укусами. Мир вокруг него медленно трещал, разрываясь на куски, а он сам погружался в забытье, которое мы называем сумасшествием.
Чудовище, которое сложно было назвать человеком, вдруг насторожилось. Оно резко повернуло голову в сторону, взмахнув слипнувшимися волосами. Восемь лап словно пружины подняли тело в воздух. Сола странно наклонила голову в бок, почти дотрагиваясь впалой щекой плеча, словно прислушиваясь. Взгляд ее все еще пустовал, глаза оставались неподвижны, а рот был открыт, словно у безмозглой, неживой марионетки.
Сквозь пелену боли и страха Мартин заметил, как Сола уставилась на него, и губы ее снова растянулись в улыбке безумного маньяка. Она резко сорвала повязку с его губ и прильнула к губам своего пленника, заглушая новый крик, а Мартин мимолетно почувствовал запах разложения и плесени. Зубы впились в его нижнюю губу, прикусывая ее.
- Мой мальчик, - ласково пропела она, прижимаясь к нему телом. Мартина захлестнула волна удушья от смрада. - Мой маленький ангел с небес...
Она надолго уставилась пустым взглядом в его дрожащее лицо. Казалось, еще секунду она будет смотреть на него вот так, и Мартин совершенно потеряет рассудок. Но Сола, странно качнувшись вперед, а затем назад, развернулась всем своим громадны телом и, перебирая восьмью лапами по полу, при этом издавая странный цокот, унеслась прочь, вглубь странного дома, пристанища пауков. И большая часть ее орды ползучих тут же устремилась за хозяйкой, черным потоком стремясь к выходу в другую комнату.
А Мартин, всхлипывая, лишь поочередно стонал: «Сола» и «Спасите» ...
* * *
Джим мягко остановила свой мотоцикл на обочине неподалеку от старого, заброшенного двухэтажного дома. Тот выглядел совсем удручающе: старая крыша просела сразу в нескольких местах, кое-где не хватало черепицы стены немного покосились, стекол в конах не было совсем. На фоне темного ночного неба это здание выглядело как настоящий дом-призрак из дешевых страшилок.
Джин стянула со своей головы шлем, взлохматив зеленые вьющиеся волосы, и улыбнулась. Девушка увидела припаркованную кое-как машину Йена, а самого парня у порога дома.
Йен, в предчувствие скорой охоты, преобразился в буквальном смысле. Все его тело словно увеличилось, стало мощнее, более поджарым; настолько, что свободная раньше рубашка на спине натянулась. Короткие волосы встали дыбом, как у пса, который приготовился к атаке на врага.