— Это у тебя оно хорошее, а у меня такое же, как и вчера. Но тебе же всё равно на это! И почему ты кричишь на меня? Что я тебе сделала? Лучше бы спросил, как я, попытался бы поговорить со мной… Я не забываю обиды по щелчку твоих пальцев!
Макс молча лежал. Кира знала, что зря распинается: её давно уже никто не слушает. Он был так воспитан. Мужчина — добытчик, главный в семье, а женщина — хранительница домашнего очага и должна слушаться. К мыслям, чувствам и разговорам на тему отношений он не был готов, считал, что это «сопли», не заслуживающие его внимания. Он знал, как надо жить и вести себя и ему, и его жене. И это была истина в первой инстанции. О чём ещё тут говорить? На первом месте — следование традициям, нормам общества, соответствие каким-то рамкам приличия. Максим поддерживал образ идеальной, правильной семьи, не обращая внимания на внутреннее содержание. Принципы важнее чувств любимого человека. Так, в погоне за тем, «как надо», топталось то, что есть… Разве он этого не понимает? Или понимает, но закрывает глаза? Или не может по-другому? Кто знает… Как понять человека, душа которого заперта на замок? А может, её усыпили, чтобы не мешала думать, чтобы осознанность души не пролила свет на то, что человек живёт не так, как хочет он, а как навязали ему предки и общественное мнение…
— Ну неужели тебе так наплевать… — сказала Кира тихо, печально, просто в никуда.
Она стояла посреди комнаты и смотрела на спину своего вроде бы близкого человека. Обида, обида, внутри была сплошная обида. Переполняя душу, она подступала к горлу. Она сдавливала его так, что хотелось кричать. Но кому это нужно? Ужасно мучительно, когда твой крик души получает равнодушный или даже враждебный ответ. И ещё хуже знать, что так было и будет всегда.
Макс умылся и оделся. Кира приготовила ему завтрак. Телами в одной квартире, а мыслями в разных мирах. Оглушающая тишина, которая разобьётся вдребезги, если кто-то из двоих заговорит. Лучше не надо. Чтобы понимать друг друга, нужно разговаривать, но если не получается, то лучше молчать, чтобы не поубивать друг друга. И откуда столько ненависти в двух вроде бы любящих людях?
Когда муж ушёл, девушка вернулась в постель, нырнула под уютное одеялко и сладко закрыла глаза. Наконец-то можно отдохнуть от учёбы, ничего не делать, никуда не идти! Красота! Улыбка незаметно появилась на лице и не собиралась уходить.
В моменты радости главное — радоваться. Но многие почему-то испытывают вину за свои положительные эмоции, что скорее вспоминают о проблемах. Как будто быть радостным и счастливым неприлично, как будто ты не имеешь на это права. А вспоминая плохое, они тем самым говорят: «Вы что, думаете, что мы счастливы? Нет, конечно. Смотрите, как нам плохо. Хорошего мало в жизни, вокруг одни проблемы…» Включается привычный образ мыслей, привитый с детства.
И Кира снова почувствовала себя несчастной, обдумывая свои отношения с Максимом: «Что же делать? Снова пытаться поговорить? Но он совсем не слушает меня и разговаривать спокойно не умеет…» На несколько секунд девушка затормозила мысли, не решаясь самой себе произнести это страшное слово: «Развод?!» В один момент всё сжалось внутри от страха, и она быстро зажмурила глаза, как будто хотела задержать слёзы в себе, но они предательски просочились, пробежали по лицу и исчезли в подушке. Кира сопротивлялась всеми силами такому варианту развития событий, не хотела себя слушать. Погромче музыку, покрепче чай. А может, что-то ещё покрепче? Лишь бы не слышать то, что не хочется, что страшит, что никогда не входило в планы. Один раз и навсегда — так же должно быть, правда? Мысли о расставании возникали и раньше, но тут же отметались как недопустимые. Девушка всегда считала, что нужно пытаться налаживать отношения до последнего. Чёрт знает, когда наступит это «последнее», конец, когда не стоит уже бороться, тратить энергию впустую… А ведь даже если интуитивно чувствуешь, что смысла сохранять отношения больше нет, то всё равно поначалу боишься отпустить человека, ведь он долгое время был твоим миром — твоим прошлым, настоящим и будущим. А теперь этот мир трещит по швам, кирпичи осыпаются, а ты бегаешь и ловишь их, хочешь вернуть их на место, потому что кажется, что если всё разрушится, то ты останешься ни с чем и просто погибнешь…
— Всё будет хорошо, — сказала сама себе Кира и налила в кружку вина.
4
Утро субботы порадовало своей лучезарностью. Едва проснувшись, Кира встала с кровати и подошла к окну.
«Мороз и солнце — день чудесный!» — пронеслось у неё в голове.