Меня встречали тётя и брат, два человека, которые фактически не были мне знакомы. Тётю я видела до этого всего несколько раз, когда она приезжала ко мне в больницу. Мой брат был слишком маленьким, когда всё случилось. А теперь он смотрел сквозь меня пустыми кукольными глазами, и наверное, тоже не узнавал. Тётя, за этот год обосновавшаяся в нашем доме как полноправная хозяйка, похвасталась, что сделала ремонт. Здесь ничего не осталось, как прежде. Мне уже не суждено было узнать этих стен. Она говорила, что теперь у нас все будет по-новому. Тетя также выбросила все мамины фотографии, потому что «сестра, бросившая своих детей, больше не член этой семьи». Я смотрела на ухоженную блондинку и гадала, похожа ли она на мою маму. Есть ли у них что-то общее? Я не могла этого вспомнить, но мне казалось, что они разные, как день и ночь.
Тетя пугала меня. Она называла меня по имени, порой слишком часто, и гладила по волосам, но я не чувствовала теплоты, да и имя казалось мне набором чужеродных звуков. Меня не покидало чувство, что мы с братом попали к Снежной Королеве. Его сердце уже было заморожено, а моему это предстояло. Тётя постоянно говорила, что мама от нас ушла, но я помнила, что её больше нет. Ничего удивительного, что я решила сбежать.
За год в больнице я научилась обходиться без вещей, да и не было здесь ничего, дорогого моему сердцу, так что я собрала в рюкзак лишь немного еды и смену одежды, а затем вышла под дождь. Стояла ранняя весна. Две стихии объединились, чтобы хлестать меня по лицу, но я была счастлива уже тем, что свободна. Был ли в этом мире кто-то наивнее меня, девочки, бесцельно бредущей под дождем?..
Я сменила два автобуса, долго шла пешком, а потом ночевала в брошенном пазике, стоящем посреди степи. Дождь не прекратился и на следующий день. Я обнаружила, что у меня не так уж много еды, а сухой одежды не осталось. Я вышла к дороге, чтобы не сбиться с пути. Мы не подружились с водой, льющейся с неба. Мне начинало казаться, что она хочет смыть с лица земли и меня.
К середине второго дня я почувствовала, что ноги заплетаются. Казалось бы, я полна сил, в душе горела решимость идти дальше, но с ногами, да и со зрением тоже что-то случилось. Я кое-как добрела до ближайшей остановки и села на скамейку. Жутко хотелось спать, веки закрывались сами собой. Я решила, что ничего не случиться, если я немного подремлю.
Милиция нашла меня там, когда уже начинало темнеть. Я плохо помню, как меня везли домой, глаза то открывались, то закрывались, я бредила о горах, до которых не дошла. Иногда мне казалось, что я сижу в пещере у костра. Жар был такой силы, что терпеть его становилось невозможно, но отодвинуться я не могла. Тогда я кричала. Огонь плавил мое лицо, мои мышцы и мои кости.
Так я попала в больницу с воспалением легких. Тетя забрала меня оттуда чуть раньше, чем я смогла окрепнуть, видимо она боялась, что я снова сбегу.
Она не ошибалась. Моя решимость никуда не делась. Прошло полгода и я снова ушла из дома. На этот раз я подготовилась гораздо лучше, и у меня уже был план. Я решила обосноваться в заброшенном пионерском лагере в двадцати километрах к югу. Это были пустые, продуваемые ветрами домики на берегу моря. Мне нужно было только продержаться там несколько месяцев, а дальше искать бы не стали. Я бы уехала в город и смогла бы там затеряться. Я собиралась ловить рыбу и купаться в море днями напролет. Для десятилетки план был неплох.
Но всё закончилось в тот же день. Водитель автобуса вспомнил меня и подсказал милиции, где я вышла. А дальше найти меня оказалось просто. Со мной поговорили и снова вернули домой, как сбежавшую шавку.
Тетя к тому времени перестала быть с нами милой. Со мной она обходилась только грубыми словами, но брата ждал удар по лицу или подзатыльник, когда он делал что-то слишком медленно. Я не любила этого маленького немого мальчика, у нас не было ничего общего, но то, что он никогда не плакал постепенно вызвало во мне огромное сострадание. Я стала вставать на его защиту. Видя это, тетя, словно специально, издевалась над ним только сильнее. Однажды она сказала: «Николь, твой брат похож на ангела, а ты несносная девчонка. Я не могу справиться с тобой, поэтому твой брат страдает за тебя. Учти это, когда в следующий раз решишь сбежать».
На тот момент мне исполнилось одиннадцать. Тетя всерьез занялась «гостиничным бизнесом», как она это называла. В пустующих домиках стали появляться жильцы. Она часто показывала им меня или брата, и гости находили нас очень милыми. Тетя все чаще говорила, что с моей необычной внешностью меня ждет большое будущее, и она в этом посодействует. Я и правда выглядела все страннее, если сравнивать с остальными. Но в школе меня дразнили, и красивой я себя не считала. Тем удивительнее была победа в конкурсе, в котором я поучаствовала благодаря тете. Она читала местную газету за завтраком, и вдруг начала смеяться и плакать одновременно.