"Отличный стакан", отвечает он через пару минут. Он не задает лишних вопросов и ничему не удивляется. «Купи мне такую краску для волос», — пишу я. На этот раз ответа не приходит. Я жду, и жду, и жду. Ожидание изводит меня. Сейчас пять часов после полудня. На улице стоит такая жара, что тяжело даже дышать. У нас в детской практически баня.
— Сиди здесь, — говорю я Мелкому, — Я скоро вернусь. Если тетя будет звать кого-то из нас, притворись, что тебя нет. Она никогда сюда не поднимается.
На этот раз я не стану брать его с собой.
— Ты можешь пока послушать музыку, — я кидаю ему наушники, но брат даже не пытается их поймать. Наушники приземляются возле его ног. Не знаю, на что я рассчитывала.
***
Что ж, мне нужно только дойти до парикмахерской, а это не так уж далеко. Тетя сегодня занята, у нас остановился известный блогер Борисов, и они прямо сейчас беседуют с ним на кухне. Разумеется, в прямом эфире. Так что несколько часов ей будет не до меня. Тихо приоткрываю калитку и выскальзываю со двора.
Я иду в парикмахерскую чтобы покрасть волосы. Я почти нормальная.
Десять коротких шагов, один длинный, и ни в коем случае не наступать на стыки плиток. Десять коротких шагов, один длинный… Десять коротких шагов, один длинный…
Пройти мне надо всего метров триста. Пока я считаю шаги и утираю пот, меня обгоняет несколько человек. Несмотря на косые взгляды, сегодня люди почти не беспокоят меня, я стараюсь их не замечать. Но вдруг…
Имя дня сегодня Мальвина, и это именно она обращает мое внимание, что кто-то идет за мной. Еще не обернувшись, я чувствую взгляд у себя на спине.
Я заворачиваю в проулок. Идти остается каких-то десять метров, я в маленьком тенистом дворике, засаженном персиком Бельмондо. Здесь безлюдно и тихо. Мне бы понравилось это место, но сейчас я чувствую себя словно в ловушке.
Я бегу к двери, над которой нарисованы ножницы, но тот, кто сзади не дает мне взяться за ручку. Он толкает меня в бок, так что я с размаху шлепаю руками о кирпичную стену рядом. Ладони отзываются болью, но я по крайней мере спасла свой нос от встречи с кирпичем.
Он прижимает меня к стене своей тушей и не дает пошевелиться. Внутри меня словно скручиваются узлы из всего, что можно.
Я в ловушке, в ловушке…
— Ты же не будешь орать, — говорит он мне на ухо. — Ты же не дура, да?
Он запускает руку мне под футболку. Теперь я чувствую, как нечто холодное и металлическое царапает кожу вдоль позвоночника. Боли нет. Есть только мой страх и его огромное тело, вдавливающее меня в кирпич.
Я в ловушке, я в ловушке…
Мальвина, девочка с синими волосами, которой я еще не являюсь, обретает голос:
— Что тебе нужно? — тонко, испуганно, но немного манерно бормочет она, — Давай поговорим?
И это срабатывает! Он отлипает от меня и дает повернуться. Но его руки по-прежнему не дают мне сбежать, он поставил их по обе стороны от меня, так что я еще в западне.
— Илья, — говорит Мальвина этим своим специальным голосом, — что ты делаешь?
Он собирается ответить, но не успевает, потому что я бью его в подбородок. Я смотрела курсы по самообороне и там говорили, что так можно вырубить человека. Но удар выходит плохим: слабым и каким-то смазанным. Я чувствую пощечину, потом ударяюсь затылком о стену. Он наваливается на меня, горячий и липкий. Паника накрывает меня и кислород перестает существовать.
Я не могу дышать... Я не могу дышать…Я…
— Эй! Что это тут устроили, а?! Я кому говорю?
И давление его тело на меня исчезает. Я снова вижу свет. Воздух наполняет мои легкие.
Рядом с нами бабка с клюкой. И она орет:
— Нечего мне тут! Идите по своим дворам лобзайтесь! А мне тут не надо проституток!
Илья отступает назад, становясь вдруг словно меньше и сгорбленней, и даже его живот не кажется таким уж большим. Я замечаю, как он прячет нож для яблок в карман серых шорт. Потом он поворачивается к нам спиной и пускается бежать. Бабка трясет головой в недоумении.
— А ты чего встала? Иди отсюда! Ишь, красотка, тоже мне! Лохмы отрастила и думаешь, что тебе все можно!
Я не могу пошевелиться. Из-за адской жары, или может от шока всё мое тело горит, будто я состою из плазмы. Смотрю на пожилую женщину и по моим щекам начинают течь слезы - тоже обжигающе горячие. Возможно это тоже дело Мальвины, потому что я слишком ошарашена, чтобы заплакать.