— Не плачь, — говорю я брату. — Всё в порядке. Всё закончилось.
Он дрожит всем телом, но голубые глаза остаются сухими. Я вдруг решаю, что говорю неправильный вещи.
— Знаешь что? Не слушай меня, я глупая. Плачь, если хочешь. Нельзя всегда прятать свои чувства. От этого можно… сойти с ума.
Невесело улыбаюсь краешком дрожащих губ.
Крошки ржавчины остаются у меня на пальцах, когда я поворачиваю кран с горячей водой. Я открываю и холодную воду тоже, потому что не собираюсь варить брата, а хочу его просто искупать. Мне кажется, это успокаивает. Вся эта вода, она словно забирает твою боль и уносит в водосток. Пены у нас нет, и я лью под кран какой-то сумасшедший французский шампунь, купленный тетей. Он зеленого цвета и пахнет листвой. Получается отличная густая пена.
Часть меня рвется к телефону, чтобы проверить свою догадку, но я не могу сейчас оставить брата. Я сажаю его в теплую ванну и болтаю о незначительных вещах.
Звук смс-ки. Я оставляю брата вытираться и иду в комнату. Телефон призывно мигает с тумбочки. Сообщение от Лисицы. В нем всего одно слово: «эй!». Пока я думаю над тем, что это значит, приходит еще одно: «я здесь пряма под тваим окном». Бегу к окну, аккуратно открываю его и свешиваюсь через подоконник. Лисица улыбается мне снизу. Я прижимаю палец к губам. Набираю ответное сообщение: «Не шуми, иди к входной двери, я сейчас спущусь и открою тебе. Молчи! Очень тихо иди по лестнице на второй этаж». Смотрю на него и дожидаюсь, когда он прочтет. Хорошо, что Лисица отключил звук в телефоне. Дожидаюсь кивка с его стороны. Потом он скрывается за углом.
Я оборачиваюсь: Мелкий как раз выходит из ванной.
— Подождешь меня здесь? Мне надо сбегать вниз.
Прежде чем спуститься по лестнице, я скидываю туфли.
Десять очень быстрых шагов через порог и обратно.
Босые ноги бесшумно касаются ступеней, я застываю на середине лестнице. Прислушиваюсь: из комнаты тети доносятся звуки сериала, в остальном всё тихо. Выдохнув, я спускаюсь вниз. Бросаю взгляд на гостинную, совещенную с кухней. Резко темнеет в глазах. Я вижу очертания тела там, на полу. К горлу подкатывает тошнота. Я знаю, что это нереально, знаю, что Лисица там, за дверью, и тетя может выйти из комнаты в любой момент. Но я не в силах отвести взгляда. Я знаю, что там лежит мама. Точнее, это моему мозгу так кажется. Я уже видела это раньше. Усилием воли сглатываю и заставляю себя закрыть глаза. Пошатываюсь, руками нахожу стену. Держусь за нее, чтобы не упасть. Начинаю считать.
Раз, два, три…
Только это и помогает оключить картинку, запечатленную на сетчатке.
Четыре, пять, шесть…
Кровь на кафеле. Как много крови…
Семь, восемь, девять…
Успокойся, ничего этого на самом деле нет.
Десять.
Я распахиваю глаза. Мир кренится, оттенки красного все еще мерещатся мне, но я справляюсь с собой. На кухонном полу больше никого нет. Тру виски указательными пальцами, желая прогнать неприятное гудение в голове. Давненько такого не было. Возможно, все из-за того, что я разволновалась из-за тети и брата, а потом из-за Лисицы. На цыпочках иду к входной двери. Она открыта — на случай, если нашим жильцам что-то понадобится. Я просто толкаю ее, придерживая, чтобы не скрипела, и впускаю Лисицу. Пальцем показываю ему «наверх», имея ввиду лестницу, а сама иду на кухню. Я больше не стараюсь быть бесшумной, в конце концов я не делаю ничего противозаконного, просто наливаю себе стакан воды, потом ополаскиваю его под краном. Тетя услышит мою возню — и только. К тому же мне и правда надо попить, и немного прийти в себя.
***
Застаю Лисицу сидящем на стопке моих книг. Я качаю головой, и он пересаживается на коробку рядом. Внутри что-то протестующе хрустит. Я плотно закрываю входную дверь.
— Можно разговаривать? — тихим шепотом спрашивает парень.
— Да, всё-нормально. Здесь нас тетя не услышит, если ты конечно не будешь орать. К тому же где-то тут спрятаны охранные руны, так что она никогда и не при каких обстоятельствах сюда не поднимается.
Лисица поднимает большой палец. Потом оглядывается.