Правдивы ли мои воспоминания? Я трогаю ровную бежевую стену. Мне хочется ногтями содрать эту краску, убедиться, что я права, или что ошибаюсь, но Анжела качает головой. Ей, как и мне, хочется сегодня попасть по ту сторону забора.
Здесь и без моих стараний довольно чисто, так что я быстренько вытираю пыль и меняю постельное белье, встряхивая его десять раз. Кроме этого встряхивания у меня нет никаких ритуалов, связанных с чистотой, и это доставляет мне огромное удовольствие, потому что я знаю, как это бесит тетю. Она наверняка предпочла бы племянницу-мойщицу, которая вылизывала бы каждый сантиметр гостевых коттеджей.
Напоследок я склоняюсь над плетеной корзиной для мусора, стоящей у выхода. Она почти пуста, но правила предписывают мне все-равно вынести ее содержимое. Я не роюсь в ней, но сложно не заметить, что на дне скомкано несколько рисунков. Я вижу женскую грудь или мне это только кажется? Вытаскиваю и расправляю бумажку у себя на коленях. Ну да, грудь. Обнаженка. Обычная пошлая картинка с парнем и девицей, слившихся в объятиях. Возможно для мальчиков нормально рисовать подобные вещи. Может даже Мелкий занимается подобным. Хотя он слишком мал…
Отмахиваюсь от рассуждений о брате. Мне что-то не нравится. Картинка нарисована простым карандашом и до Рембранта художнику далеко, но девчонка отдаленно похожа на меня. А эта рука на женской шее… Душит он ее, что ли?
Я вытаскиваю из корзины остальные рисунки. Их четыре. Изображение на первых трех примерно одинаковое, но четвертая – это женский портрет. Мой портрет.
Трясу головой и отправляю бумажки обратно в корзину. Да этот парень просто псих!
Мне страшно, но Анжела где-то внутри меня пожимает плечами.
— Нравится кому-то – это нормально, — говорит она. — Я же тебе говорила, ты красивая. Давай просто выкинем мусор и сделаем вид, что ничего не случилось.
Два других домика сейчас пустуют, и поразмыслив, я решаю туда не заходить. Уверена, тетя ничего не узнает.
Со Светланой я сталкиваюсь на садовой дорожке. Она и ее сын идут со стороны моря, у них влажные волосы и довольные, слегка обгоревшие на солнце лица. Я стараюсь не встречаться взглядом с этим парнем.
— Привет, Николь, — улыбается женщина. Кажется, она рада меня видеть. Ее сын мямлит что-то невразумительное; я не слушаю. — А где твой братик?
Киваю в сторону нашего дома.
— Никак не удается с ним пообщаться, — жалуется Светлана, заправляя выбравшийся наружу ярлычок на майке своего сына. Илья морщится и переступает с ноги на ногу, как пингвин.
— Да, Мелкий не из общительных, — бормочу я, украдкой косясь на окна. Надеюсь, тетя не застанет меня здесь, иначе опять нагрузит работой, и я никуда не успею. Интересно, Лисица уже ждет меня возле беседки?..
— Как и ты, да? — Светлана подмигивает мне, показывая, что на ее слова не стоит обижаться. — Я понимаю. Дети все такие в этом возрасте. Средняя школа, нервы, гормоны, первая любовь… — она смеется, пытаясь казаться знатоком в этих делах. — Я тебя понимаю. Сама была такой же в пятнадцать лет.
Светлана мне нравится, но не думаю, что она действительно понимает меня. Улыбаюсь ей в ответ улыбкой Анжелы:
— Мне не пятнадцать. Мне почти восемнадцать. И школу я уже закончила.
Просто иди
– Какая дорога правильная, отче? – спросил он наконец. – Как распознать ее среди других дорог?
– Если движешься в том направлении, в котором твой страх растет, ты на правильном пути.
Милорад Павич
(Если это так, я всегда на правильном пути. Чертовски вдохновляет.)
— Зачем ты притащила с собой отсталого братца? — спрашивает меня лысый парень, имени которого я даже не знаю. Его глаза выглядят как, будто им слишком тесно в черепной коробке.
— Он не отсталый!
— Откуда ты знаешь, он ведь не разговаривает! Лисица всё рассказал про вашу семейку.
Смотрю на Лисицу, но тот качает головой. Я верю ему.
— Потому что это мой брат! — отвечаю я. — Уж кому как не мне знать, что он нормальный!