— А он правда никогда не говорил? — вклинивается девчонка в грязной майке.
— Н-нет, — бормочу я, начиная чувствовать себя цирком уродов на выезде.
— Ничего себе! Но он такой миленький! — она хочет потрепать Мелкого по голове, но я делаю шаг назад.
— Не суй к нему руки, укусит.
На самом деле брат теперь выглядит покорной куклой. Он смотрит так, будто не видит нас, будто унесся далеко отсюда и не собирается возвращаться.
Еще пять минут назад мы с Мелким вдвоем стояли возле беседки. Улица была пуста, и я перечитывала смс от Лисицы: «Двай встретемся на нашем месте часа в 4. Есть тема. Если получица вечером сходим в кино или кафе». Он всегда писал с жуткими ошибками, впрочем, хорошо, что вообще умел писать, ведь школе его видели всего несколько раз.
Мелкий хмурился и смотрел в одну точку, явно мной недовольный.
— Твой синяк почти не виден, — повторяла я ему, — к тому же ты ребенок, а детям надо много гулять. Посмотрел бы на себя, ты же самый бледный мальчик на всем побережье!
Я не стала говорить, что боюсь оставлять его с тетей. Лучше вообще не трогать эту тему.
Лисица пришел не один, с ним была компания его дружков. То есть на пять человек больше, чем нужно. Тощие парни и девица из тех, на которых с рождения наплевать родителям. У всех голодные взгляды брошенных волчат. Мне захотелось убежать обратно в свой двор, и со всей силы захлопнуть калитку. Анжела покачала моей головой, выражая недовольство. Я дала ей слово, потому что сама была не в силах говорить.
— И что это значит?
Но он ответил не мне. Обернувшись, он обвел взглядом парней, которые уже начали выражать недовольство.
— Да всё нормально. Она своя.
— Ха, как же, она ж богачка! Наверняка сдаст нас своей тетке!
Я смутно вспомнила говорившего: покосившийся дом его деда стоял через дорогу от нашего. У них не было забора, а в запущенном дворе жила маленькая злая дворняга, прикованная короткой цепью к прогнившей будке. У меня никогда не возникало желания водить знакомство с этой семейкой.
— Никого она не сдаст, — повторяет Лисица в своей особенной манере: с нажимом, но при том беззлобно и даже немного весело. Он всегда говорит так, будто в собственных словах видит что-то смешное. — А деньги всем нужны.
— Еще и ребенка с собой притащила, — буркнул кто-то. На это у Лисицы не было ответа и он посмотрел на меня.
— Я не могла оставить его дома.
Он понимающе кивает. Он знает, каково это.
— Ладно, хватит тут торчать, — говорит Лисица, — пойдём. Мы растекаемся по дороге, ведущей вдоль участков. Я держу Мелкого за руку, Лисица идет рядом со мной.
Да, Лисица рыжий, но какого-то полинялого, выцветшего оттенка. Веснушки, рассыпанные по его носу и щекам кажутся кусочками пепла, прилипшими к бледно-розовой коже. У него широкий нос, придающий всему лицу какое-то простоватое, даже глупое выражение, остро выраженные скулы, а его подбородок заканчивается продолговатой ямкой. Словом, в облике Лисицы нет ничего хитрого, но он кажется мне забавным парнем. Это единственный друг, который у меня есть.
— Слушай, не надо так на меня смотреть. Я вообще не был уверен, что ты придешь.
— Можешь объяснить, куда мы идем?
— Небольшая авантюра на автовокзале, — говорит он. Я удивлена, что он знает слово «авантюра». — А если всё получится, пойдём с тобой в кафешку. Или куда скажешь. Кстати, красивое платье, очень тебе идет!
— Спасибо, — напряженно киваю я, вспоминая, принимала ли сегодня таблетки. Да, обычную дозу. Почему тогда они не помогают? Зачем вообще пить таблетки, если от них никакого толку?
Мне становится страшно. Я не готова быть здесь. Всё идет не так!
— Ей, расслабься! Ты какая-то загруженная! — он убирает прядь волос, прилипшую к моему влажному лбу. — А как тебя сегодня зовут?
Лисица действительно многое про меня знает. Но, конечно, не всё.
— Анжела.
Он делает вид, что обжегся о мое плечо:
— У-у, горячее имечко!
Анжела улыбается ему, хотя я едва могу дышать.
Десять коротких шагов, один длинный, и ни в коем случае не наступать на стыки плиток. Десять коротких шагов, один длинный… Десять коротких шагов, один длинный…
— Что ты делаешь?
— Играю в «пол это лава».
Лисица смеётся и отвлекается на разговор с парнем, идущим на шаг впереди. А я чувствую нарастающую тревогу. Там, за забором, под боком у тёти я думала только о том, как сбежать. И вот теперь я на свободе, но мир не кажется дружелюбным местом. Мой страх висит как дымка у меня перед глазами.
Иногда парни оборачивается и смотрят на меня. Анжела желает им понравиться, ей, честно говоря, плевать на то, кто они и как выглядят, ей хочется нравиться хоть кому-то, ощутить мимолётное тепло их взглядов.