— Ну?
— Короче, — шепчет он, наклонившись к моему уху, — я кой-чего придумал… Знаешь все эти автоматы, которые тут стоят: кидаешь пять рублей, выигрываешь десять, ну и разные другие? Выигрыш там выпадает только пятаками. Они летят по металлической трубке и падают в «карман». Пацаны приклеят внутрь трубы двухсторонний скотч, и половина выигрыша будет прилипать к нему. Никто ничего не заметит, денежки-то всё равно падают, а если даже не все, то решат, что автомат сломался, такое с ним частенько бывает. Я проверял, если пожаловаться администраторше, та ничего не сделает, просто позвонит в службу поддержки и будет ждать мастера. А пока мастер приедет, мы уже сто раз успеем убрать скотч и свалить с деньгами. Но это крайний случай. Вообще, всего-то и надо, что менять скотч с монетами раз в полчаса, ну в смысле отлеплять и приляпывать новый. За пару дней мы сделаем здесь бабла. А за месяц…
Краем глаза мне видится, что Мелкий качает головой.
— Твой «план» просто идиотский! — я очень зла. Неужели он не видит пробелов в своей схеме?! На лице Лисицы появляется обиженное выражение, он открывает рот, чтобы поспорить… и тут же закрывает. Я оборачиваюсь, следуя за его взглядом.
— Этого не может быть, откуда они узнали? — бормочет он. — У них что, глаза на заднице?
Двое полицейских очень быстро идут в сторону автоматов. Ещё двое выныривают откуда-то из проулка между «Супер-Шавермой» и «Мистером Кебабом». Лисица прикладывает к уху телефон и быстро говорит в трубку. Я пытаюсь совладать с собой. Возможно, это просто совпадение. Лисица хватает меня за руку:
— Уходим! Костя сказал, один мент уже там. Он взял Криску.
Перед моими глазами опять пелена. Мы стараемся не бежать, чтобы не привлекать внимания, но на ступеньках Лисица вдруг толкает меня вперед, от чего я едва не падаю на сидящую женщину.
— Они нас заметили. Бежим!
— Твою мать! — шипит мама Лисицы, сцепляя кулаки, но не делая попыток встать. — Твою мать!.. Да если из-за тебя меня отсюда попрут, я сама тебя урою, гаденыш!
Лисице, кажется, плевать. Он уже впереди, то и дело оборачиваясь на нас с Мелким. И тут я застреваю в проходе. Мне не сделать шаг вперед. Мне не обернуться назад. Мне чертовски страшно.
— Марина?.. — спрашивает кто-то. Голос и имя, которое он произносит, мне безумно знакомы. Я поднимаю голову и вижу высокого мужчину со светлыми волосами по плечи и такими же глазами, как у нас с братом. Он смотрит на меня, словно увидел приведение, и в каком-то смысле, так оно и есть. Я силюсь что-то сказать, но не могу. Кто-то резко дергает меня за руку и тянет дальше.
Страх, боль, узнавание — всё смешивается.
Я тону в людском шуме и собственных эмоциях.
Туман тут как тут.
Я перестаю что-либо видеть.
Я перестаю соображать.
Единственная здравая мысль — тащить Мелкого за собой, что я и делаю изо всех сил, наверняка причиняя боль его детским пальцам.
Я даже не понимаю, как мы покидаем здание автовокзала. Мы бежим по улице что есть сил — Лисица схватил на руки Мелкого и несется со мной на буксире. Рядом несколько ребят из сегодняшней компании.
— Камеры, — задыхаясь на бегу, повторяет одни из парней, — у них над автоматами чертовы камеры!.. Они нас сразу засекли! Мы и-и-идиоты!
За пределами автовокзала нас не преследуют, но мы все-равно бежим.
Я перестаю думать. Единственное, что я чувствую: боль в легких, но это меня не тревожит. Пустота в голове настолько хороша, что я забываю обо всем на свете. Только набат сердца и шум в ушах. Никакого страха. Никаких мыслей.
Мы останавливаемся возле моего забора. Я сажусь на траву; Лисица опускает Мелкого и падает рядом. Мне нужно справиться с собой и перестать задыхаться. Все мои мысли теперь только об одном. Я схожу с ума или... Померещилось ли мне? Могло случиться так, что воображение решило сырать со мной в игру, когда я испытала сильный страх?
— Видел того мужика? — спрашиваю я, маскируя собственный страх за деланым спокойствием. Получается так себе, голос "дает петуха", но это можно списать на последствия долгого бега.
Но вот я вижу, как Лисица кивает.
— Патлача, с которым ты столкнулась в дверях? Ясен перец. Он конечно похож на Курта Коббейна, но ты не думаешь, что этот тип староват для тебя?
Я смеюсь и поворачиваюсь к Мелкому. Тот, кажется, ничего не понимает. Еще бы, он был слишком мал, когда все случилось, чтобы помнить отца.