Тогда охотник и услышал наконец тихие, обессиленные всхлипы. Парень медленно поднял голову, вглядываясь в лицо Марли сквозь темноту заброшенного, сырого и пыльного подвала. Девушка зажмурилась, закрыв руками себе рот, но даже это не помогало сдержать спазмы истерики, которые крутили ее телом, заставляя дрожать и хрипло скулить. Томсон тут же поднялся и на гудящих от усталости ногах подошел к плачущей девушке. Он привлек ее к себе, аккуратно прижав и сложив руки у нее на спине. Йен не мог сказать ей что-либо в эти мгновения, потому что знал, что у монстра слух ничуть не хуже, чем у него самого, и, произнеси они хоть слово, тварь бы тут же вычислила, куда спряталась ее добыча. Поэтому охотник лишь молча гладил рукой по макушке девушки, понимая, что их мгновения отдыха подходят к концу. Он не переставал глазами искать второй выход из подвала, потому что буквально всем существом ощущал, что им уже не выйти так же, как они вошли.
Марли оторвала голову от груди Томсона и подняла покрасневшие и заплаканные глаза. Пальцы ее судорожно вцепились в его плечи. Йен застыл, словно зачарованный этим взглядом, необыкновенно притягательным и гипнотизирующим, словно текущая вода по камню, что цепляет внимание любого человека. Именно эта минутная заминка едва не сгубила их тогда: вход за их спинами затрещал, осыпаясь пылью и кусками штукатурки, а затем часть потолка подвала и вовсе провалилась, впуская внутрь вытянутую хищную голову зверя, который ликующе зашипел, обнаружив своих жертв. Встрепенувшись, Йен ухватил свою подругу за руку и рванул в противоположную сторону, к другому входу. Пока монстр возился с узким проходом подвала, стараясь расширить оный для своих не мелких габаритов, Томсон плечом выбил запертую на засов деревянную дверь и вытащил девушку в подъезд дома. Они быстро выскочили на улицу, убираясь прочь. Пара получила небольшую фору, которая угрожала совсем скоро вновь сократиться до опасного минимума.
Тварь вскоре выкарабкалась и помчалась за ними следом, перебирая своими массивными лапами ящера. Скорость ее была неимоверно велика, и не было сомнений, что, спустя несколько минут, она нагонит двух своих жертв, после чего растерзает их на кровавые ошметки ради удовлетворения своей жажды смерти.
Издавая тихое, едва слышное шипение зубастой пастью, огромный змееящер легко взобрался на стену здания, оставляя на сером кирпиче трещины от своих смертоносных конечностей. Его узкие глазенки выхватили из окружающего пространства две мишени, бегущие прочь, и монстр ликующе зашипел, мотыляя своим длинным языком. Ничто не могло остановить его от последнего, смертоносного прыжка.
И в это самое мгновение, когда четыре когтистые лапы согнулись, прижимая вытянутое чешуйчатое брюхо к стене здания, готовые к прыжку, что-то неимоверно сильное сжало хвост монстра в неумолимые тиски, рванув назад. Ящера сорвали со стены, словно ребенок, схвативший игрушечного котенка за хвост, и отшвырнули в сторону, пригвоздив к асфальту. Мокрый камень под тяжелым телом чудовища пошел глубокими трещинами, где-то целыми кусками проваливаясь вниз. Едва монстр успел опомниться, как огромная косматая лапа вцепилась в его морду пятью острыми когтями-кинжалами. Эта лапа была наделена огромной силой; настолько огромной, что приподняла туловище ящера над землей. Перед ним сверкнуло два янтарных огня полных тихой ярости глаз прежде, чем его морду со всей звериной мощью вонзили в основание ближайшего здания. Послышался слабый хруст и треск сломанного камня.
- Ты связался… - услышал он утробный грохот косматого чудовища.
В это мгновение ящера вновь ухватили за хвост, но на этот раз сразу двумя лапами. Его оторвало от земли резким рывком, и в следующее мгновение, словно мелкую зверушку, запустили в соседний дом.
- … не с теми охотниками, мразь, - договорила огромная, под метра три, косматая горгулья с вытянутой звериной мордой. Волчья пасть оскалилась в подобии довольной усмешки самого демона.
И вдруг все ее огромное, мускулистое тело подернуло какой-то зыбью. Крылатое чудовище издало протяжный стон, смутно напоминающий предсмертный вой зверя, умирающего от невыносимой боли. Горгулья согнулась пополам, ее мощные лапы подкосились и коленями уткнулись в асфальт, крылья беспомощно опали. Зверь обхватил себя за плечи лапами, низко склонив голову; он то поскуливал, то рычал.
Когда ящер выбрался из завалов камней, под которыми его пытался захоронить незваный монстр, его глазки-щелки тут же уставились на девушку, которая сидела в жалкой позе, вся в черной жиже с головы до ног. Грязь стекала по ее волосам, оставляя размытые следы на коже. Охотница вскинула голову, шмыгнув носом, а ее лицо при виде восставшего ящера исказилось в язвительной гримасе.
«Убогая форма, а сил на нее уходит, как на уничтожение планеты!.. Молодец, Ли, постаралась!» - подумала Джин, зло оскалившись.
- Что такое, детка? – крикнула она задиристо, поднимаясь на дрожащие ноги. - Предвкушаешь насладиться своей тридцатой жертвой?
Ящер замер на месте, высоко вскинув голову и словно присматриваясь к девушке. Длинный раздвоенный язык дрожал, выглядывая из-за ряда пилообразных клыков. Охотница была обнажена с головы до ног, а кожа ее окрасилась в грязно-серый оттенок разводов. Капли дождя не могли отмыть ее тело от этой грязи. Тварь немного пригнулась, видимо, планируя взять разгон, чтобы броситься на опасную охотницу. Та же стояла прямо, бесстрашно глядя на монстра. Она тряхнула головой, откидывая назад грязные волосы, и рявкнула со всей дури:
- Ну давай же!
И чудовище ринулось на нее, перебирая четырьмя тяжелыми лапами. Оно разинуло пасть и сомкнуло свою челюсти на вытянутой вперед руке Джин. Зубы вонзились в саму локтевую кость. Две пары глаз скрестились.
- Руку решил мне откусить? – поинтересовалась Уилсон, едва-едва сдерживая крик боли в себе. Лицо ее перекосило, но она умудрилась криво усмехнуться. – Томсону бы это понравилось.
Глаза ее сверкнули желтым огнем, и тут же верхнюю челюсть монстра насквозь, пробив плотные чешуйки, пронзило четыре длинных когтя, обагрившись темной кровью.
- Расскажешь ему, если доползешь, тварь, - злорадно оскалилась девушка, вскинув брови.
Когти высунулись наружу еще больше, выбивая пластины чешуи, вырывая целые ошметки розового мяса рептилии. Шок быстро слетел со змея, и на его место пришла невыносимая, нестерпимая боль. Животное взревело, дернувшись в сторону и отрывая конечность охотницы, а широкий хвост мощным ударом снес ее с ног, отбросив на добрую пару метров прочь. Зверь заметался, оглушая окрестности своим болезненным воплем; кровь хлыстала во все стороны из раненой челюсти. Чудовище сметало все на своем пути, мечась в агонии.
Джин на какое-то мгновение потеряла сознание, но быстро очнулась. Все ее тело кричало охотнице о том, что та исчерпала свой лимит. Регенерация не могла запуститься от недостатка сил, которых не хватило бы на обычное бегство на своих двух. Речи не шло ни о телепортации, ни об обращении в зверя, даже частично. Старые раны ныли, новая кровоточила. Девушка кое-как приподнялась на целой руке, ощущая, как жизненные силы покидают ее окончательно. Затуманенным взором она уставилась на монстра, который явно потерял всякую ориентацию в пространстве. О существовании Джин он, видимо, позабыл совершенно, но все же что-то искал.
Зверь метнулся в сторону, в которую бросились недавно бежать Томсон и Марли, натыкаясь на все преграды на пути. Уилсон, сплюнув кровавый сгусток изо рта, повалилась обратно в груду камней, испустив хриплый тяжелый вздох. Закрывая глаза, она прошипела:
- Вот дерьмо…
- Я больше… не могу!.. – донеслись до Йена обрывистые, скомканные слова.
Что-то потянуло его за руку назад, и охотник непроизвольно замедлился. Рука Марли выскользнула из его пальцев, и Йен успел сделать еще пару шагов, прежде чем полностью остановиться. Замыленный, словно скаковой конь, юноша обернулся и взгляд его упал на Марли, которая опустилась на колени, сгорбившись и низко наклонив голову. Девушка посмотрела на Томсона исподлобья. Лицо ее было белее обычного, и брови сведены к переносице. Девушка тряхнула головой, прикусывая губы: