- Если хочешь узнать что-либо о Джин, - медленно выговаривая слова, выдохнул он, - спроси кого-нибудь еще.
Глаза Марли округлились от удивления, и девушка немного подалась назад.
- Да не обращаясь внимания, - фыркнул Сэм, парень, сидящий впереди. Он украдкой обернулся назад и усмехнулся, подмигивая.
- Угу, - согласно кивнул его сосед Колин. – Милые бранятся – только тешатся.
Нельзя было сказать, что Марли обрадовал подобный ответ, но виду она не подала. Промолчал и Йен, хотя внутри него разразилась целая ядерная война. Юноша хотел сорваться с места и тотчас же уйти прочь, но продолжил сидеть смирно.
Увы, подобные выходки себе могла позволить только Джинджер.
*
Кому в этом мире можно доверять? Все вы знаете правильный ответ, но боитесь его озвучить. Вы говорите, мол, семье, самым близким друзьям, любимому человеку, с которым прошел через многие трудности… Ха, наивный лепет слепых и глухих детей! Доверять нельзя никому! Даже самому себе.
В каждом из нас затаилось чудовище, которое только и выжидает минуту малейшей нашей слабости, чтобы атаковать. Да, мы притворяемся теми, кем вовсе не являемся. Пытаемся огородить зло в себе от мира и себя от зла мира такими паршивыми щитами, как: гуманность, мораль, честность, справедливость, сострадание, милосердие, закон… Но все это не более, чем писк комара по сравнению с ревом стихии, что жила в нас с самого нашего появления на этой земле. Открою вам жестокую тайну этого мира, мои дорогие, нет и не будет ничего кроме зверя, который пытается выжить; кроме тысячи зверей, которые пытаются выжить. Все ваши пустые, бессмысленные слова не имеют веса в реальном мире. Они что-то значат лишь в вашей голове. Все это имеет хоть какую-то ценность, пока каждый из нас мыслит в узкой направленности, в которой думает каждый другой, и пока эта самая рабская направленность связывает нас, словно стадо баранов, блеющих без смысла. Но стоит лишь одному развернуться, подумать в другом направлении… И вся система рушится, и все ценности падут.
Спасут ли они вас, ваши эфемерные понятия, если вы окажетесь в одной клетке с голодным, разъяренным медведем? Знает ли он слово «гуманность»?! Ох, едва ли.
Человек, трясясь от страха за собственную шкуру, придумал тысячу и одну причину, по которой его не стоит убивать. Законы. Мораль. Бог.
Но смерть была гораздо раньше человека. Смерть – это закономерная и неотъемлемая часть жизни, часть нас. Она важна не менее, чем само наше недолгое существование в этом мире. А какая она, насильственная или самая обыкновенная, - это уже не столь важно. Любая смерть закономерна и прекрасна в своем проявлении. В ней нет ничего противоестественного, даже если она пришла несколько… раньше намеченного срока.
Зверь внутри вашего слабого тела рано или поздно сожрет вас с потрохами, раздробив все кости, уничтожив буквально каждую частичку, которая делала из вас что-то существующее. Рано или поздно то, что вы называете «пороком», вырвется наружу и в мгновение ока уничтожит все, что вы возводили годами. Это неизбежное событие, мои дорогие. Вы можете молиться в церкви, бросать монеты попрошайкам в шляпы и исправно платить налоги, но какими бы сильными не были ваши убеждения и вера, ваш дух по-прежнему останется слабым.
И когда-нибудь он проиграет.
-
Бэт рассматривает свое отражение в каждой витрине фирменных магазинов торгового цента «Опиа». Она разглядывала каждую деталь в себе: новую, пышную тюлевую юбку, джинсовую куртку, аккуратную рыжую косу и удачный макияж. Она решительно была влюблена в себя сегодня. Народ неспешно прогуливался по обширным коридорам Опиа, гудели голоса и ревели динамики с невесомой музыкой. Тут и там мелькали разносчики листовок в цветастых фирменных костюмах, консультанты зазывали покупателей к себе в магазины, предлагая протестировать свою продукцию… Ах, этот коварный маркетинг, так легко морочащий головы прохожих зевак.
Вот и Бэт поймала какая-то неприметная девчонка с редкими волосами, завязанными в неопрятный хвост. Девушка более не запомнила в продавщице ничего, кроме ее липкого голоса и яркой красной кепки с эмблемой косметической компанией.
- Позвольте я продемонстрирую Вам наш новый крем… - проворковала она, тут же ухватив Бэт за руку и потянув на себя.
Девушка не сопротивлялась, когда ей на ладонь вылили жирную субстанцию, пахнущую молоком и лесными ягодами. Со странной бережностью и нежностью девушка в кепке растерла крем по ладони Бэт и на миг замешкалась, не выпуская ее руки из своего захвата. Она с интересом покупателя рассматривала ее ладонь, словно какой-то фрукт, желая определить, будет ли он вкусным и сладким.
- У Вас такие красивые руки… - поразилась она и подняла голову.
В Бэт впились два небольших темных глаза, прилипнув влажным взглядом к ее лицу. Девушка испытала необычное отвращение к этой незнакомке и поспешила выдернуть руку, все же вежливо ответив что-то.
Она поспешила прочь, иногда оглядываясь и замечая каждый раз, что два глаза-бусинки продолжают не моргая за ней следить. Когда Бэт скрылась за поворотом коридора, затерявшись в толпе, она почувствовала некое облегчение и тут же позабыла о странной продавщице. Стряхнув в себя оцепенение, Бэт продолжила свою неспешную прогулку по магазинам.
-
Я уничтожу тебя.
Я уничтожу тебя долгим ожиданием неминуемой беды. Я буду бесшумно идти по твоим следам, прячась в тени и выжидая подходящего момента. Я буду скрываться в темных зрачках прохожих людей, в каждой тени. Мои руки будут тянуться к твоей тонкой шее сзади, со спины. Оборачивайся, не оборачивайся, все равно не увидишь.
Я невидимым призраком буду неустанно следовать за тобой, дышать прямо в затылок, порождая в твоей душе тысячу и одно сомнение, тысячу и один страх. Ты будешь чувствовать меня: слышать шорохи за спиной, тихий шепот, ощущать кожей невесомое, затхлое дыхание.
Если треснет ветка, знай - это я. Если увидишь едва заметную тень у своих ног, знай, это я. Если кто-то спугнул сбоку птиц, это я. Если кто-то едва слышно поднимается по лестнице за тобой, это я. Если кто-то опрокинул торшер на твоей кухне, это снова я. Если прямо сейчас ты ощущаешь, как что-то едва заметно шевелит твои волосы сзади, это все еще я.
Не оборачивайся, милая, время видеть меня еще не пришло. Я дождусь более подходящего момента, чтобы сломать твою хрупкую шейку.
Надеюсь, тебя позабавит тот факт, что эту тварь породила ты сама? Лично меня он приводит в неописуемый восторг…
-
Бэт медленно опустилась в полную ванну; от воды исходил пар и запах лавандовых масел. Девушка по привычке задернула шторку за собой, с облегчением откинулась спиной на бортик и блаженно закрыла глаза, вдыхая ароматы, убаюкивающие неясную тревогу в ее груди. В соседней комнате играла музыка в магнитофоне, но в ванной комнате она была слышна едва-едва, но этого ей было достаточно, чтобы чувствовать себя более менее уютно. Бэтти ненавидела тишину пустой квартиры.
Горячая вода приятно согревала кожу, и во всем теле немного покалывало. Бэт глубже ушла под воду; настолько, чтобы пена достала до подбородка. Она закрыла глаза, погружаясь в свои размышления. Это был хороший, приятный день.
Я уничтожу тебя.
Шорох? Бэтт встрепенулась, услышав неясные, неуместные для пустой квартиры звуки. Она долго сидела на месте, прислушиваясь к обстановке, но больше потревожившие ее звуки не повторились. Девушка подумала, что ей просто показалась. Эта мысль быстро успокоила ее, и девушка вновь блаженно прикрыла глаза.
Ну и что, подумаешь, мало ли что причудится?
Она лежала и думала о том, что наденет завтра на работу, как заколет волосы. Как Джейми Тикс уставится на нее, сидя за своим большим рабочим столом, заваленным отчетами и прочей документацией. Он не сможет оторвать от нее взгляда, этот заносчивый Тикс, а потом… А потом она ни в чем не будет нуждаться. Ей не нужно будет больше работать, смотреть цены на обезжиренных йогуртах. У нее будет дорогая машина и отдельная спальня, потому что у Тикса невыносимый запах изо рта.