Девушка ответила ей, немного помедлив. Она взглянула на старосту с какой-то жалостью в глазах, а позже только лишь зло выплюнула:
- Ты бездушная тварь.
- Плевать.
Джин еще раз взглянула на старосту и развернулась. Хромая, она поковыляла в противоположную сторону.
- Куда ты пошла?
- Подальше от тебя.
Ли смотрела в след уходящей охотницы, едва сдерживая чувства. Эта ситуация ей уже была знакома. Ее руки дрожали от ярости и, окажись в них пистолет, уже бы никто не смог остановить ее от крайних мер. Ли закусила губу от гнева. Она отвернулась, взглянув на почти погасший костер. Господи, с каким бы удовольствием она бы сожгла там эту зеленоволосую тварь вместо ее каракуль!
Но когда-нибудь время придет. Когда-нибудь Ли не сдержится, и размажет эту гадину по асфальту, отомстив за всю ее боль, за все ее потери, за всех ее близких, которых она теряет из-за этой сумасшедшей.
Уилсон несказанно повезло, что Ли бережет свой лимит совершенно для другого человека. Но в следующий раз пощады не будет.
Успокаивая себя этими мыслями, Ли, шатаясь, пошла в сторону своего дома. Время придет… Пусть хоть весь мир рухнет. Она со всем справится, она еще всем покажет.
========== Глава 8. Салки на нитках. ==========
Это был очень-очень-очень-очень долгий день, наполненный скитаниями в поисках добычи, усталым молчанием, целым набором сплошных неприятностей и Бог еще знает, чем. Казалось, этот день уже был обречен остаться в памяти двух охотников не самым удачным, да и, если уж быть откровенными до конца, вообще одним из самых отвратительных своей безнадежностью, но… Хан определенно точно собирался исправить положение рассказом о своей прошлой жизни и воспоминаниями о былых временах.
Его напарник весьма скептично воспринял эту идею, встретив ее угрюмым взглядом.
- Знаешь, район у меня был так себе, - все же начал свой рассказ рыжий, махнув рукой и намеренно не замечая мрачной физиономии друга, – вечно какая-то дрянь с людьми творилась, словно все вокруг проклятые. Там было всем только и надо, что красть, нападать, убивать, насиловать, снова красть… Обычные люди, ну, крестиком вышивают, когда заняться нечем, а у нас народ только так и развлекался, что алиби себе придумывал – на всякий случай. Знаешь, есть такая хрень, как судная ночь?.. Так это про нас было. Только не день. И не два.
Город у нас был большой и солидный… народу на одну маленькую страну. И куда не плюнь, везде стены чистые, как только покрасили, на улицах ни пакетика, все опрятные и мирные ходят, - Хантер криво усмехнулся. - И лишь наш район словно был призван отдуваться за всех этих лицемеров: что ни день, то где-то ларек ограбили или опять какую-то курицу изнасиловали в парке. Что ни день, вечно какая-то фигня происходила. И лица у всех такие, словно действительно убивать собрались. Прямо сейчас. Только попробуй посмотреть не так – у меня за поясом нож для разделки! – перекривил он гнусавым голосом. - И плевать, что попаду под статью, утырок ты рыжий!
Йен неторопливо поднял глаза, взглянув на своего напарника. Хан сидел напротив, чистя картошку над небольшим ржавым ведерком. Ночь была, как и обычно, дождливой и ветреной, но двое охотников укрылись в каком-то сарае из кирпича, в богом забытом районе города. Они развели небольшой костерок прямо на полу, на котором сейчас сидели и грелись у огня. Хантер пытался приготовить хоть какой-то скудный ужин, пока Йен точил мачете, которое он утащил из разграбленного охотничьего магазина.
За весь слишком длинный, практически бесконечный день напарники едва ли успели хоть однажды достойно передохнуть, - то гнались за добычей, то сами спасались бегством от более сильных охотников. Ни минуты покоя за сутки, и лишь сейчас, в прогнившей лачуге они могли рассчитывать на драгоценные минуты покоя. У Йена ныла каждая клеточка тела после бесконечной гонки, он едва находил в себе моральные силы просто существовать, а не впасть в окончательное забвение, но его рыжий напарник, казалось, был полон сил и энергии и не собирался оставлять охотника в покое, раздражая того пустой болтовней. Слава богам, за долгие годы Йен давно уже усвоил, что Хантеру совершенно необязательно отвечать. Вообще.
- Самое смешное, что жизнь моя почти не изменилась, - тем временем усмехнулся Хан, - все так же ношусь по улицам, просто пытаясь выжить. Конечно, по молодости за мной не гонялись ублюдки с ископаемыми на поводке, но все же… - он многозначительно хмыкнул, бросая очередной клубень в ведерко. – Семейка моя тоже соответствовала… Мать умерла при родах малявки… Повезло конкретно конечно. Мне лет пять было тогда, брату десять. Умерла, можно сказать, в лучшие наши годы. Мы еще не успели ничего натворить. Батя тоже еще был более-менее тогда… пил правда за двоих: себя и еще одного такого же быка. Но, как ни глянь, и это было лучше, чем спустя пять лет, когда он, казалось, ни ел и не спал, лишь только пил-пил-пил…
Внимание Йена почти полностью было приковано к напарнику, но сам он и виду не подавал, что его это сильно интересует. Прояви лишь толику внимания к Хану, как тот тотчас приукрасит свою и без того красочную историю в сто крат, лишь бы развлечь слушателя.
- В какой-то момент отец понял, что в его доме существует целых три человека, которых можно впрячь работать на него. Ну и лупил же он нас… Не жалел даже Натали, а той и шести не исполнилось. А рука у него тяжелая была… А ты скажи, как три сопляка, едва только из под стола выползшие, могут зарабатывать?.. Но благодаря отцовской ласке и любви мы быстро научились «выживать», - Хантер скривился и несколько эмоционально швырнул картофель в посудину. – Сначала началось все мирно и тихо: попрошайничество нас быстро разочаровало своей не прибыльностью, и мы научились воровать по мелочи на рынках, в гипермаркетах. Уж бегать быстро папаша нас научил. Но вскоре и этого стало не хватать. Тогда мы стали подрабатывать шестерками местных банд – самых разных. Нас посылали сначала по мелочевке – сбегай туда, отнеси это, постой тут, скажи то. Это было все еще ничего, - усмехнулся рыжий, вытирая грязные от сока картофеля руки. – Ник был очень… многообещающим парнем. Ему уже стукнуло восемнадцать к тому моменту. Мне было одиннадцать, а Натали шесть, - мы начали брать ее с собой, потому что она уже достаточно быстро бегала. Ника заметил главарь крупной банды. Он сразу пригрел его, а заодно и нас с Натой. Дела пошли в гору, - мы стали зарабатывать больше, отец пил и был всем доволен. Правда и поручения стали не такими уж и безобидными… Но что мы тогда могли понимать? Мы просто делали то, что нам говорят, а если попадали впросак, то Ник всегда нас выручал.
Так прошло четыре года. Тогда-то мы и попали в крупные неприятности, из которых нас не смог вытащить даже брат. Мы были в очень большой банде, влияние который выходило за пределы даже всего нашего города. Сам понимаешь, в каких делах мы уже были вынуждены крутиться. Капитан полиции очень большую свинью подсунул нашему главарю, который, надо сказать, не самый миролюбивым парнем был. В общем, не буду вдаваться в подробности, там развернулась целая война между двумя богами, по моим тогдашним меркам. Нас, - меня, сестру и Ника схватили на одном из заданий, не самых легальных, м-да… Брату пообещали срок – он уже был совершеннолетним. Что стало с сестрой, я так и не узнал. Она ведь тогда уже бегала еще быстрее, чем раньше… Стала бы неплохим спринтером, повернись судьба иначе.
А я вот попал по полной программе (не в сравнении с братом, конечно же). На одном из допросов меня присутствовал тот сам Капитан Мэрри. Уж не знаю, чего он во мне такого разглядел, но через пару недель меня отправили в другой город, в полицейскую школу. Я сам бы, наверное, не согласился бы на такое, да кто только спрашивал… В общем, шесть лет я провел там, постигая не самую тонкую науку того, как быть хорошим копом. Когда мне исполнился двадцать первый год, я прошел все экзамены с отличием и надел форму того, от кого бегал в детстве.
Идеальным полицейским я, конечно же, так и не стал. Сказалось мое прошлое, - детство, полное грабежей и прочих проступков, которые, казалось, впитались в меня. Я брал взятки, отпускал редких знакомых из участка на все четыре стороны, прикрывая их в последствии. Я не был парнем-идеалистом, который готов был жизнь отдать за справедливость и порядок в мире, и ничто не предвещало мне таким стать, честное слово. Я просто был человеком, который умел выживать в нашем мире, который умел зарабатывать, пускай и не самыми чистыми способами. Я не мучился бессонницей и больной совестью. Мне попросту было плевать.