Циркач вывел охотницу на сцену, усадив ту на жердь и что-то шепнув на ухо, видимо, приказав крепко держаться. Та улыбалась и совершенно не боялась, как бы испугались многие на ее месте. Качели медленно поднялись вверх. Йен следил за ними взглядом, и лишь тогда заметил, что натянутые веревки под куполом уже исчезли, а вместо них висит огромное кольцо и еще пара жердей – чуть поменьше. По краям сцены стояли незаметные вышки, по которым, видимо, взбирались те самые циркачи.
Джин тут же ухватил за пояс актер, сняв ту с качелей. Крепко прижав к себе девушку, он ухватился правой рукой за жердь и оттолкнулся от края площадки на вышке. Вдвоем они полетели в сторону под всеобщие возгласы, навстречу второму циркачу. Когда гимнасты приблизились, второй ловко забрал охотницу к себе из рук напарника. Толпа кричала, едва не визжала от восторга.
Мужчины игрались Уилсон, как им только заблагорассудилось. Подбрасывали девушку в воздух, передавали друг другу из рук. Та, к собственному достоинству, держалась совершенно легко, достойная однажды стать сама цирковой кошкой. Йен еще какое-то время восхищенно наблюдал за шоу, пока что-то смутное не отвлекло его внимание. Парень осмотрелся по сторонам, сначала рассеянно, но потом все более и более внимательно. И чем он больше всматривался, тем тревожнее ему становилось.
Парень начал подмечать в толпе, находившейся в шатре, какую-то неискренность, даже наигранность. Люди хлопали, выкрикивали одобрения и смеялись, но Томсону все казалось, что улыбки их какие-то фальшивые, словно нарисованные, а движения удивительно похожи у всех одновременно. Все они до этого были поглощены представлением, совершенно не замечая парня, но как только тот стал присматриваться, люди один за другим, так ему, по крайней мере, казалось, начали отвлекаться, смотреть на охотника пустым, безынтересным взглядом.
По меньшей мере половина из них устремила свой взор на охотника. Но, едва Йен успел по-настоящему напрячься, все закончилось. Точнее, закончилось шоу: Джин спустили на землю, и она, вместе с циркачами, встала на поклон. Публика подорвалась на ноги, позабыв об охотнике, и зарукоплескала.
Когда Джин, растрепанная, но довольная, подошла к напарнику, тот, предупреждающе сверкнув глазами, немедленно потащил ее к выходу, не произнеся ни слова. Лишь они вышли наружу и отошли достаточно от огромного циркового купола, Томсон более-менее вздохнул спокойно. Джин не стала спрашивать, что случилось с напарником, да и тот едва ли бы ответил правду. Через какое-то время Томсон окончательно пришел в себя. Народа на ярмарке стало гораздо меньше, хоть его по-прежнему оставалось достаточно. Восторг Джин немного поиссяк, и она уже не так возбужденно реагировала на окружение. Лишь когда они проходили мимо знакомого тира с огромной лягушкой, глаза девушки загорелись огнем решительности:
- Ну уж нет, я добуду себе это чудовище! – воскликнула она горячо и едва ли не бегом кинулась к палатке. Йен даже не успел и слова ей сказать.
Кинув продавцу купюру, девушка решительно схватило ружье, привязанное веревкой к стенду. Мужчина тут же предупредил, чтобы она была осторожна, потому что даже этими пульками можно ранить человека. Йен к тому моменту уже подошел к ларьку и вальяжно развалился на стойке, с усмешкой наблюдая, как тщательно прицеливается Уилсон, прищурив глаза. В какой-то момент оружие в ее руках перестало трястись, девушка уверенно выпрямилась. В очередной раз прищурившись, Джинджер вдруг внезапно повернулась к несколько удивленному Томсону и выстрелила в него без предупреждения.
Вокруг повисла тишина, которую нарушил испуганный женский крик.
***
- Девять!
Мужчина с подбитым глазом что-то гневно проворчал и сгреб две игральных кости со скамейки. Джин, лучезарно улыбаясь, полностью довольная своей победой, сидела рядом, закинув ногу на ногу. Она просидела за решеткой в местном отделении полиции уже три часа, за которые успела не, что познакомиться со всеми четырьмя заключенными, но и обыграть каждого из них.
Терпение мужчин было уже на исходе, и те были готовы чуть ли не избить наглую девицу, когда к камере подошел тучный и хмурый участковый. Отмыкая замок, он скользнул по охотнице взглядом и проворчал:
- Джинджер Уилсон, на выход!
Та, удивленно вскинув брови, вышла наружу, и за ней тут же захлопнулась дверь. Заключенные облегченно вздохнули, и, если бы девушку не потолкали к выходу, та бы еще успела и наговорить много лишнего несчастным людям, но, к счастью, этого не случилось.
Уилсон вывели в приемное отделение, где ее ждал напарник. Йен хмуро осматривался по сторонам не с самой радостной физиономией, что не мудрено, учитывая то, что его напарница недавно прострелила ему плечо на глазах у кучи народу.
- За Вас внесли выкуп, - пробубнил полицейский под нос, отходя от девушки. – Радуйтесь, что он достаточно тупой, чтобы не подавать на вас заявление, - кивнул он в сторону Йена.
Джин сдержала все свои ядовитые комментарии по поводу разумности Томсона, опасаясь, что тот еще может передумать, а до камеры-то недалеко. Она подошла к юноше, который посмотрел на нее весьма странным взглядом.
- Ты все эти три часа размышлял над тем, стоит ли меня освобождать? – поинтересовалась Джин, надевая на себя куртку. Ни капли вины не было в ее голосе.
- Нет, - хмыкнул Томсон. – Меня все эти три часа «лечил» какой-то гений, - скривился он.
- То есть, ты не думаешь, что я действительно тебя захотела убить? – вскинула девушка брови.
- Тогда бы ты не выбрала самое неудачное оружие, - ядовито усмехнулся Томсон. – Стреляешь ты и вправду дерьмово.
- Так! Я бы попросила тут… - возмутилась Джин и быстро пошагала вперед.
Йен пошел следом за девушкой, мстительно и довольно улыбаясь своей маленькой победой. Теперь-то он знает слабое место этой женщины.
Выйдя из участка, напарники прошли совсем немного до менее населенного района. Там они, закупившись банками пива, осели на высоком бордюре. Пока Йен вскрывал свою банку, Джин надела свои перчатки без пальцев и замотала вязанный шарф вокруг шеи, - в городе скоро наступала зима.
- Ладно, давай рассказывай, что это было, - сказал Томсон, протягивая девушке банку пива.
- Честно? Я сама в шоке, - искренне ответила она.
Напарник посмотрел на нее скептично, но по взгляду быстро определил, что внутри охотницы сейчас все бурлит и вскипает от злости. Это даже несколько поразило Йена, потому что внешне Джин была спокойнее удава.
- Как ты понял… - после некоторого раздумья сказала Джин. – Не я сама управляла своим телом. Но. Все бы ничего, но это желание даже не становилось моим собственным. Просто мое тело подчинилось импульсу… - левая бровь девушки изогнулась в невиданном угле, - чужому импульсу.
Йен замер, приглядываясь к охотнице, которая была готова сгореть от ярости, но еще сдерживала в себе это негативное чувство, почти не выдавая свое негодование ничем.
- То есть, тобой кто-то управлял? – уточнил он на всякий случай.
- Ага. Какая-то мразь, - кивнула со зловещей улыбкой его напарница.
Охотники замолчали, размышляя над тем, в какую не заманчивую ситуацию может все это вылиться в недалеком будущем. Расклад был не радужным, как не взгляни.
Ветер, обыкновенно и без того весьма холодный, в эти мгновения совершенно остервенел и морозил кожу лица с небывалой силой. Скрипели, словно древние старики, обнаженные, тонкостволые деревья, прогибаясь под натиском непогоды. Небо было обыкновенное, мрачно-хмурое. Напарники получше закутались в свои куртки, стараясь сохранить остатки тепла.