Йен не считал, но так прошел мимо них целый год.
Кольцо в этот раз крутилось дольше обычного. Откинув голову назад, юноша засмотрелся на него, тихо думая о самых серых вещах. Он смотрел, как крутилось это чертово кольцо, и сам, незаметно для себя, задремал около двери его невесты.
Когда Йен очнулся, то уже был вне дома. Он бесцельно брел по едва протоптанной дороге в высокой траве. Парень остановился, удивленно оглядываясь по сторонам, - он совсем не помнил, что он здесь делает. Снаружи уже смеркалось, горизонт залило алыми красками. Когда он заснул, был только обед, следовательно, прошло около трех или четырех часов. Йен прислушался к себе и понял, что все его тело напряжено, а дыхание затруднено. Тогда он понял, что бежал куда-то и довольно быстро. Недолго думая, юноша бросился в ту сторону, в которую шел до этого, - за год жизни с амнезией он уже научился доверять хотя бы самому себе.
Места он узнавал, их с Сарой дом располагался недалеко от глубокого каньона, на дне которого протекала небольшая, но достаточно быстра река. Девушка любили эти места еще в детстве, поэтому дом выбирали поближе. Йена обуревали плохие предчувствия, на ходу он гадал, что же разбудило его и понесло сюда. Ему не хотелось думать, что это была именно та самая единственная причина, которая могла бы заставить его выбраться наружу из дома.
Трава покачивалась из стороны в сторону под натиском равнинного ветра, затрудняя юноше путь. Он мчался изо всех ног, внутренне молясь лишь о том, что выбрал правильное направление. С каждым преодолённым метром в груди все тяжелело и тяжелело, а ноги становились ватными и с трудом подчинялись приказам.
Когда Йен, наконец-то, добрался до каньона, то застал на самом краю Сару. Она стояла к нему спиной, обняв себя за плечи и ежась под натисками ветра, который растрепал ее короткую курчавую шевелюру орехового цвета. Все небо было в то мгновение одной из самых красивых вещей, которые когда-либо видел юноша за свою жизнь. Небеса окрасились в непривычный красный оттенок; по ним быстро плыли розово-лиловые облака, которые выглядели точно с какого-то витража. На фоне этого чуда стояла Сара, тонкая и почти невидимая, испуганная и дрожащая. Она повернулась, словно почувствовала присутствие Йена или просто услышала его громкое дыхание. Она повернула сначала только голову, потом повернулась полностью. Парень увидел ее глаза, полные слез, но сама девушка улыбалась. И тогда она сказала, впервые за весь год она разомкнула губы и сказала:
- Красиво, не правда ли? – улыбнулась она, а по ее щекам побежали первые слезы.
Девушка усмехнулась, поджав губы. Сара протянула руку в сторону Йена и шагнула к нему. Парень не мог сдвинуться с места, его ноги словно вросли в почву. Он завороженно смотрел на девушку, которая подошла к нему, уткнувшись носом в его грудь. Йен не понимал, отчего он испытывает такой непередаваемый ужас.
- Я так рада, что ты пришел… - тихо сказала Сара, смыкая свои руки за спиной парня. – Теперь все будет хорошо. У нас будет все хорошо.
После Йен лежал, окутанный со всех сторон высокой травой, которая все так же колосилась из стороны в сторону. Небо над ним, в которое он уставился, уже потемнело. Юноша приподнялся, оглядываясь по сторонам. Сары нигде не было.
Удивительно острое сегодня чутье вновь натолкнуло его в нужную сторону. Йен поднялся на ноги, медленно доковылял до обрыва, - грудь от чего-то сильно саднила. Он посмотрел вниз, в пропасть, где на дне, в потемках смог рассмотреть подозрительно похожие на человеческое тело очертания. Безумная догадка поразила парня, заставив того пасть на колени, в ужасе рассматривая тело Сары, безусловно погибшей. Парень посмотрел на свои расцарапанные и трясущиеся руки, пытаясь понять или вспомнить, что же произошло полчаса назад. Он не мог, как не старался. Он не знал, что произошло с Сарой, но он догадывался, он чувствовал, что упала она не сама. Она никогда бы не решилась убить себя именно так, нет. Она слишком боялась высоты.
Йен не кричал и не плакал на том обрыве, он не онемел от ужаса. Смеркалось, и ему пришлось подняться и уйти домой. Медленно бредя домой, он, к собственному ужасу, почувствовал в своей душе странное, неприемлемое облегчение.
***
- Дальше все было как в тумане, - мрачно сказал Томсон. – Я помню что-то урывками, но ничего толкового. Расследования я не помню, но помню чистосердечное признание. Странно, что и тюрьмы я тоже не помню, но почему?.. Все слишком смутно до того момента, когда я появился в Корпорации. Я даже не помню, как попал сюда.
Джин все еще лежала на спине, но выглядеть она стала гораздо лучше. За все это время девушка ни разу не перебила его и, казалось, даже не двигалась, хоть и лежала она на камнях. Наконец, охотница приподнялась, сев около напарника, плечом к плечу.
- Думаешь, ты убил ее? Столкнул с обрыва? – спросила она.
- Я в этом уверен. Я слишком сильно хотел ее смерти до этого, - пожал плечами Томсон.
Уилсон не стала с ним спорить, хотя по ее выражению лица было заметно, что она совершенно в это не поверила. Девушка опустила голову, рассматривая шнурок от куртки, который она мяла в руках.
- Ты это вспомнил недавно?
- Этого я не забывал никогда.
- Ли ты тоже вспомнил?
После этого вопроса Йен внезапно расплылся в многозначительной, лукавой усмешке.
- Нет, ее я не вспоминал. Я просто догадался, почувствовал или что-то подсказало мне то, что она моя сестра, - пожал плечами Томсон. – А на тебе я это проверил. А ты только подтвердила догадку.
Лицо Уилсон вытянулось, а затем побледнело вовсе. Она покосилась на напарника, нагло наслаждавшегося моментом.
- Ах ты сволочь, Томсон! – обиженно рявкнула она, одновременно стукнув рукой напарника по плечу. – Я-то надеялась, что ты хоть что-то вспомнил, а ты!.. Коварная скотина! – чувственно обвинила она его, натурально обидевшись.
Йен хохотнул в кулак, делая вид, что просто закашлялся.
- Я уже не мог ждать, чтобы ты рассказала мне это сама, - попытался оправдаться охотник.
- Да как до тебя все еще не доперло?! – воскликнула она. – Я не могу тебе рассказать, потому что как только я тебе скажу что-то сама, ты уже никогда не сможешь этого вспомнить сам, понимаешь? Это как потерять азарт или мотивацию к чему-то, только тут ты действительно уже не вспомнишь сам, даже если будешь стараться.
- Ясно, - отмахнулся Йен. – Я закурю, ты не против?
Джин кивнула, и, пока Томсон доставал и закуривал сигарету, ее в очередной раз поразила догадка.
- Погоди… Ты что, опрокинул Ли? Отказал самой Ли? Смотрящей? Собственной сестре? – недоверчиво нахмурилась девушка. Она смотрела на Йена, как на умалишенного, сбежавшего из приюта.
Томсон согласно кивнул, засовывая пачку обратно в карман брюк.
- Да какого черта вообще? – не понимала Джин. Она полностью растерялась.
- А она сможет научить меня тому, что научишь ты? – хитро усмехнулся парень.
Джин, хорошо поразмыслив, мудро промолчала, не став отвечать на столь компрометирующий вопрос.
- Я просто подумал… - вдруг сказал Йен, задумчиво глядя перед собой.
Дым от его сигареты стремился высоко вверх, но развеивался ветром почти над головами молодых людей. Море было не спокойным, камни сырыми и холодными, а небо обыкновенно серым.
- Просто подумал, что мы работали вместе с тобой из-под чьей-то палки, - сказал он как-то необычно легко для него. – Корпорация так решила, а не мы. Может ведь быть так, что наше сотрудничество будет нам с тобой выгоднее, чем начальству? – спросил он, с усмешкой покосившись на девушку.
Вопрос был больше риторическим, чем тем, на который ей бы стоило действительно ответить.
- Наш мальчик подрос и решил сам выбирать девочек, с которыми хочет дружить, а не тех, что выбирает мама? – ехидно усмехнулась охотница. Йен заметил, что при этом она выглядит очень напряженно.
Томсон внимательно посмотрел на Джинджер, и что-то заставило его усмехнуться. Он не знал, что нужно было сказать девушке, чтобы объяснить ей свою позицию. Йен и сам не мог достаточно трезво оценить всю ситуацию, что сложилась в свете последних открытий. Единственное, что он знал наверняка, так это то, что Джинджер была единственным человеком вокруг, которому он хотел доверять. В их мире, который был целиком и полностью построен на неутолимой жажде убийства, совершенно невозможно было доверять кому-то, что неминуемо чревато собственной погибелью. И Томсон осознавал это, как никто другой. Но та часть от человека, которая все еще с ним осталась и все еще боролась за трон с Фенриром, именно она желала кому-то доверить свои тылы. Особенно когда врагов и опасностей так много, а он один.