Знаю, что большинство подмеченных деталей, возможно происки моей больной фантазии, но ничего не могу с собой поделать, анализирую, прогнозирую, запоминаю, пытаюсь предугадать реакции и подготовиться. Неловко приседаю на стул, но не могу расслабить мышцы, они готовы к быстрому побегу от сюда. От него. Мне кажется, Грегори это замечает, и тут же пододвигает мой стул практически вплотную к своему, большой ладонью сжимает мой маленький кулачок, стиснутый в попытке унять дрожь. Зрелище еще то, поэтому помимо страха чувствую и смущение, все эти манипуляции привлекают ненужное внимание, а Грегори на это практически не реагирует, удобно устраивается и вертит головой, осматривая толпу, которая выпучилась на нас.
Лис хмыкает и проворной тростинкой проскальзывает на соседнее кресло, так же придвигая его вплотную, к другому моему плечу и тут же ехидно добавляет.
— И не надейся, так эффектно лапать я тебя не стану! — Это разрежает обстановку, отвлекая от ненужного внимания.
— Боже упаси, еще бы меня бабы не лапали! — Немного нервно, но так же ехидно в тон ей.
— Вот-вот, а я о чем! Логан! — Кричит, привлекая внимание мужчины с косой. — Знакомься моя подопечная, и она будет жить с нами!
— Сочувствую Крису. — Строго проговорил мужчина, и немного прищурил глаза.
— Ага, это ты правильно делаешь, но лучше за себя беспокойся, Вика будет жить в твоем центре!
— И кто ей на это даст разрешение?
— А если я скажу, что ребенок может замедлять время, неплохо орудует тесаком и любит прогулки под луной в злачных местах?
— Шикарные аргументы, а учитывая, что мой центр еще в относительном порядке после пребывания там тебя, то вообще никаких проблем в этом не вижу! — Мужчина резко переводит взгляд на меня. — Здравствуйте молодая леди, мое имя Логан и в скором времени я стану вашим непосредственным начальником!
— Добрый день.мм…то есть, ночь. Виктория Антонова, и я еще не обсуждала вопрос о переезде с сыном. — Немного нервно отвечаю.
— У тебя есть ребенок? — Зал замолкает как от выстрела. Сплетни в этом обществе любят, как в прочем и во всех иных местах.
Сглатываю, сердце начинает колотиться о ребра так, словно хочет вырваться на волю, но я пересиливаю себя и поворачиваюсь лицом к Зверю. Знаю, что он сейчас зол, теперь это видно, по плотно сжатым губам, ходячим желвакам и яркого обжигающего желтого пламени из глаз. Интересно отчего? И неужели маску безразличия можно так легко сломать?
Опять сглатываю, понимая его причину бешенства. Господи спаси, он подумал, что это его ребенок? Интересно, а если бы насилие именно к этому привело? Что тогда? Глупые вопросы, ребенок ни в чем не виноват. Мне хочется в это верить.
— Есть. И если ты подойдешь к нему ближе, чем на пять метров, ты умрешь. — Ужас, моим голосом можно заморозить.
Впервые страх за Сашку сильнее моего страха перед ним. Вижу его растерянный взгляд на меня, вижу, как чернота зрачка расширяется, затапливает яркую желтизну.
— Мой? — Хрипло спрашивает, и я не могу прочитать его эмоции, не могу определить, что стоит за этой хрипотой. Страх? Хищнику страшно? Почему? Начинаю смеяться, до слез.
— А как думаешь, после всех развлекательных программ в твоем доме я могла бы сохранить беременность, если бы со мной это случилось? — После насилия я выживала в этом месте не меньше месяца. Не отвечает, отворачивает свое величественное лицо. Удовлетворила любопытство? Сомневаюсь.
— Наговорились? — Богдан устраивается за своим большим, лакированным столом и обводит толпу тяжелым взглядом, дает проникнуться ситуацией?
Толпа, кто стоит, кто сидит, ждут. А я не жду, просто нет никакого чертового дела до всего этого цирка. Когда скажут идти в патруль, тогда возьму свой тесак и пойду. Быстрей бы. Не представляет для меня интереса обмусоливание всех административных вопросов. Про таких как я говорят «Солдат», ну, или «Мясо», слова разные, а суть одна и та же. Кто-то посчитает меня безвольной и не прогадает. Убивая, я ничего не чувствую, а делать это по приказу или без оного, какая разница? Хотя сегодняшняя тренировка и была посвящена, тому, чтобы научить мое тело реагировать эмоционально, потому, что Лис считает, в своем хладнокровии я много портачу и подставляюсь.
И вот успех — теперь я могу убивать всех, кто попадётся под руку, не важно, друг, враг! Я супер! Гребанное совершенство в своем непостоянстве, и ведь она даже не подумала об опасности, которую я могу представлять в таком психозе?
Считает, что друзья смогут защититься от меня? Или по наивности полагает, что сама смогу остановиться? Не стоит рисковать, она хороший учитель, но навряд-ли осознает, что от меня впоследствии останется, если я кому-то наврежу.
— Думаю, объявлять причины нашего собрания не имеет смысла, поэтому перехожу сразу к сути. Объединённых групп будет около сорока, пять из них распределяться по России, остальные получат распоряжение позже. Первая группа в составе двух вампиров — Грегори и Кристофер, двух избранных — Алисии и Виктории, одного шакала — Евгения и одного метаморфа — Святослава, действует без прямого подчинения, а все собранные данные передают в руки охотника за головами — Андрея. График патрулей выработаете сами, только без фанатизма и согласовать с дежурными, о выходах сообщать заранее. Главным назначается Кристофер, координацию с основным центром будет вести Грегори. — Богдан замолчал, видимо ожидая вопросов от своей аудитории, но аудитория молчала. — Ладно, если возражений по распределению нет и все понятно можете быть свободны, и настоятельно рекомендую не затягивать с графиком патруля.
Молча поднимаемся, выходим, и тут обижено раздается.
— Это я не поняла, а почему не я главная? — Лис картинно дует губы и зло смотрит на своего мужа, а муж не испугался.
— Сама как думаешь?
— Это ты сейчас опять будешь напоминать о беременности? — Он открывает рот, который тут же зажимают ладошкой. — Только попробуй, произнеси это вслух и я тебя точно прибью! И мне ничего не будет! — Крис отводит голову назад. — Молчи! У меня гормоны блин, ничего, если я сейчас немного разревусь? Вы только не пугайтесь, ладно?
Мы молчим и смотрим, как эта стойкая девчонка сдувается, словно воздушный шарик, становиться маленькой, плечи опускаются, а большие, выразительные глаза блестят от скопившейся влаги. И все как по команде делаем синхронный шаг к ней. Каждый хочет успокоить, эту непоседу, и я в том числе, заключаем ее в дружный кружок из тел, прячем, пока она стоит с замороженным лицом, по которому течет водопад. Вот что значит семья. Я за столько лет отчуждения впервые чувствую себя на своем месте. Частью этой семьи. И не важно, что чувствую взгляд на себе того, кто вычеркнул меня из сообщества и присвоил себе.