Я не открываю глаза от воспоминания, даже не шевелюсь, хоть и проснулась, хоть и вспомнила урок тобой преподнесенный.
— Хуевая из меня ученица. — Грустно шепчу, выпрямляя спину. Отдаляюсь от твоего тепла, натягиваю капюшон на белобрысую и бестолковою голову.
— Ты о чем?
— Что забыл свой совет в первую нашу лунную ночь? — Говорю без сарказма. Без ничего. Пытаюсь в голове получше, припомнить события той ночи, в красках рассмотреть, но удается увидеть только черную кровь на опавшей листве, на твоей морде, на моих штанах. Черная. Черная. Черная. Все долбанное воспоминание выглядит как гребанный ужастик конца шестидесятых. Только более насыщен черным. — Это был человек? — Последняя попытка найти что-то, смягчить эту мерзость убийства. Ведь возможно, что это был кто-нибудь из отрешенных? Или член его стаи? Просто слетевший с катушек выродок, убить которого заставила необходимость.
— Да. — Говоришь, не меняя тональности, и это причиняет мне боль. Осознание факта, что будь ты теперь хоть трижды положительным героем, ты так и останешься в моих глазах тварью без души.
Я не отвечаю тебе, не смотрю в твою сторону, а еще я запрещаю себе думать о тебе, вспоминать. Сосредотачиваюсь на выполнении задания, слушая Сергея перед каким-то серым зданием с облупленной побелкой и заколоченными окнами.
Он хороший мужик и уверенный в своих силах командир. Грамотно расставляет своих бойцов по полю шахматной доски, распределяет обязанности, подмечает, что как заложников, так и говорунов тут быть не должно, поэтому себя можно не сдерживать и практически дает сигнал к началу, но останавливается, заметив две наши фигуры, не вмешивающиеся в работу группы.
Скромные наблюдатели. Зачем мы здесь неизвестно, и неуверенность, что проскальзывает холодом в его прищуренных глазах, отрезвляет меня. Сергей подходит ближе, осматривает нас, особенно меня и разочарованно вздыхает.
— Просто ты… — Он указывает на меня пальцем. — Держись сзади группы, а ты… — Он переводит указывающий перст немного влево, на что раздается раздраженный рык Шакала за моей спиной. — Охраняй девчонку. — И это блядь бесит.
— Слушай я, понимаю, что по априори у всех мужиков завышенная самооценка, но ты блядь бьешь все рекорды! — Зло выплевываю Сергею, приближаясь и смотря в блеклые цветом глаза. — А если ты еще раз тыкнешь пальцем в меня или в него, я честное слово не сдержусь, сдеру с тебя шкуру и подарю Шакалу, в его охринительно мрачной комнате она как раз кстати, будет смотреться великолепно. — Я не пихаю его, хотя чертовски этого хочется. Пару раз глубоко вздыхаю, и прежде чем он успеет переварить мои слова, спрашиваю. — Три этажа и подвал? — Он кивает. — Говорунов нет? Большинство сидят в подвале и на первом этаже? — Получаю утвердительные кивки.
Смотрю на серое здание с заколоченными оконными рамами, прикидываю площадь и понимаю, что геройствовать особо не буду, но все же вношу в план свое предложение.
— Я заморожу подвал и первый этаж, там вы и распределяйтесь и делайте зачистку, а два верхних этажа за мной с Шакалом? — Сергей покачал головой.
— Больная? — Я пожала плечами не особо и сопротивляясь такому диагнозу. — Ты представляешь, что вас там ждет около десятка бешенных монстров и хочешь сразу слить наш козырь без особой надобности? — Скорее, это он о моей силе.
Хочет оставить как запасной вариант? Ну, да у них же Избранные, это женщины хоть и с даром, но не настолько сильным и развитым по сравнению с моим и Лискиным.
— Сергей, два этажа не предел для моей силы. Я могу держать все здание запертым во времени, примерно около получаса и остаться с короткими вспышками силы еще на минут десять-пятнадцать после этого. Так что давай заканчивать этот цирк, где ты герой, пытаешься защитить бедную меня от истощения!
— Ладно, но сдохнешь, я не виноват! — И Сергей уходит, видимо предупредить основную группу о произошедших изменениях, а я достаю свой тесак и начинаю ковыряться им под ногтями. Получается из рук вон плохо, но это успокаивает разбуженную злость.
Вижу, как Сергей эмоционально раскидывает свои руки в разные стороны, как непослушный ветер треплет его волосы, как он недовольно сверкает в нас злым лицом, но не слышу, о чем он их просвещает.
— Ты ему не нравишься. — Поясняет Шакал за моей спиной, а я хмыкаю. По хрен мне на мнение Сергея о своей персоне. — И если он сейчас не заткнется, я выдру ему его глотку и запихну в его же зад.
— Успокойся, Шакал, мне по хуй, нравлюсь я кому-либо, или же нет. Лучше подумай над тем, что нам придется действовать в живую и прикрывать друг друга. — Не прекращаю своего занятия и все так же стою спиной к нему.
— Не впервой, справимся. — Уверенность в тебе задевает что-то во мне. Я доверяю твоей уверенности или самоуверенности, без разницы. Главное это вера. И я всегда замечаю твои поступки, поэтому мы и отправимся без моего дара в неизвестность.
Однажды ты уже прикрывал меня, я помню это, но не гребанная уверенность в тебе заставляет меня так поступать. Все чертовки просто — лучше двум уродам сдохнуть, помогая другим. Хуже от нашей смерти не станет, зато значительно повысит шансы на спасение достойным.
Сергей прекратил начавшийся спор группы, резким взмахом руки, а потом подозвал нас. Я мельком оглянулась на тебя и улыбнулась.
— Ну что, готов к драке? — Задала я интересующий вопрос, смотря как Шакал, стянул с себя футболку, отображая мою улыбку, приблизился ко мне вплотную.
— Как всегда. — Ты наклонил голову и прижался ко мне лбом. Со стороны, наверное, мы выглядели как влюбленная пара, а мне было безразлично. И на тебя, и на твои прикосновения, а так же на любое мнение свидетелей твоей вольности.
Я сама разорвала контакт наших глаз и уверенной походкой стала приближаться к проверяющей свое обмундирование группе. Наверное, обмундирование группы уже и не раз было проверено и не два, просто каждое задание патруля в последнее время — игра в русскую рулетку — на выживание. Никто не знает точное количество отрешенных, спрятанных за толстыми стенами, никто не может предсказать, ловушка это здание или нет. Так же, как и каждый член группы не может точно сказать повезет ли ему сегодня или же его труп вернут родным с ненужными словами о скорби, о его героизме и прочим трепом, который не вернет жизнь истерзанному телу. Грустно.
Это действительно грустно, но ведь нужно кому-то быть таким необходимым «мясом» для защиты своего дома, так почему не быть именно им? Например, этому невысокому черноволосому мужчине, который кажется, волнуется намного больше других, пытаясь неудачно застегнуть боковой карман, а собачка, зажевавшая обметанную ткань, так просто не может сдаться дрожащим рукам. Почему этим мясом не быть Сергею, который выкидывает истлевший бычок на темный асфальт и тут же тянется за новой порцией никотина в нагрудный карман, или парню который по комплекции больше напоминает шкаф, а от его движений суставы плеч поочередно щелкают.