– Милейший, если о сегодняшней встрече кто-то узнает, вы очутитесь в казематах моего замка. Мужчина побледнел и, нервно протирая блестящее дерево, вымолвил:
– Милорд, я буду нем, как могила. Понравилось ли вам вино? Я могу завернуть несколько бутылей…
– Слишком терпкое, – ответил Свен и, развернувшись, подошел к Анту. – Как обстановка?
– Всё спокойно.
– Снимай дружинников и возвращаемся, здесь нам делать больше нечего.
Они сели на коней. Ант поскакал по улице, Свен остановился за воротами, ожидая воинов. Из головы не выходили слова Трази. Если касатки ушли на восток, то они могут принадлежать кому угодно: зарийцам, нордарам, кабистанцам, да хоть тем же корсарам, только с другой оконечности Беломорья. Неведомый враг действовал жестко, он преследовал четкую цель, но какая ему польза от войны Валезии с пиратами? От размышлений Свена отвлек прискакавший старшина.
– Милорд, Поль и Ракун кое-что обнаружили, вы должны взглянуть.
Парк поехал впереди, указывая дорогу. Улица сделала крюк и вернулась к таверне с тыльной стороны. В грязном тупике валялась сгнившая капуста, позеленевшее мясо и ломаные кости, объеденные до белизны бродячими собаками. Рой мух висел над гниющими отбросами. Свен сморщил нос и тут разглядел лежащее под забором тело. Рядом стояли двое дружинников. Один перевернул труп и указал на торчащую из живота стрелу. Одежда мертвого мужчины была неброской: коричневая власяница с капюшоном, веревочный пояс и стоптанные сапоги. Так одеваются бедные пилигримы, совершающее паломничество к святым местам. Свен спрыгнул с коня и подошел ближе, отмахиваясь от назойливых мух. Теперь он понял, что показалось странным – на руках убитого чернели шерстяные перчатки. Эрл потянул одну за кончик пальца, ткань сползла с кисти, обнажив кожу.
– Краснорукий! – выдохнул Ант.
– Милорд, здесь кругом пятна крови, – подал голос Ракун.
Свен оглядел тупик. Постепенно стала ясна картина неудачного покушения и тот страх, который он заметил в глазах Трази. Одновременно эрл почувствовал холодок, пробежавший по спине. Неведомый противник предвидел даже возможность встречи пиратского барона со Стражем Моря и вознамерился помешать этому! Воистину, враг умен и предусмотрителен, он заплатил лучшему убийце, но тот не справился с заданием. Трази спасла осторожность, и цену он заплатил немалую – пройдя по тупику, Свен насчитал три лужицы крови. Пираты забрали тела, а кто-то из них и поразил Краснорукого метким выстрелом. Барон не стал говорить об этом, а поступил проще – оставил труп невезучего убийцы, чтобы продемонстрировать эрлу свои возможности. Свен хмыкнул – почему-то он не ощущал к Шуге неприязни.
– Ант, сообщи страже, – распорядился Северин.
– Слушаюсь, милорд. Мне кажется, Краснорукий охотился за вашим собеседником.
– Не исключено.
– Хм, парни говорят, что видели вокруг таверны с десяток людей, очень смахивающих на пиратов. Обветренные лица, длинные плащи, под которыми легко спрятать оружие…
– Ант, я встречался с Трази. Это он назначил мне встречу.
– Ого! Теперь понятно, почему вы секретничали, милорд. Надеюсь, этот пиратский барончик сообщил хоть что-то ценное.
– Ох, старшина!
– Мне просто интересно, – сказал Ант и развел руками.
– Трази утверждает, что на деревни они не нападали. И знаешь, я ему верю. Мы заключили соглашение и теперь купцы вздохнут свободнее.
– Вам виднее, милорд. Но я не стал бы полностью доверять пиратам.
– Я тоже не стану. Мы можем легко проверить слова барона.
– Это как?
– Поймать настоящих виновников гибели рыбаков.
Эния.
Огнивец горел в очаге бездымным пламенем, искорки вспыхивали в гранях драгоценных камней на стенах самоцветного чертога. Двое цвиргов внесли в зал резной стол. По той осторожности, с которой они поставили его на каменный пол, Эния поняла, что дерево тут ценится дороже серебра. Из благородного металла была изготовлена вся посуда: кубки, тарелки и даже вилки с ножами. Зон-Дар пригласил девочку отведать угощение, состоящее из жареного и печеного земляного ореха, а также отбивные под кисло-сладким соусом. Эния поначалу отказывалась, но, съев кусочек, поняла, как проголодалась. Еще бы, столько тащить этого тяжеленного коротышку! Аш-Гир сидел напротив и улыбался, мерзавец несчастный. Она до сих пор злилась на него, но то и дело посматривала украдкой на бледное лицо с утонченными чертами и в завораживающие глаза с пушистыми ресницами. Нехотя Эния призналась себе, что принц цвиргов по-своему красив: кожа у него такая нежная и шелковистая на вид, что хочется её погладить, а руки сильные, привычные к молоту, чуть грубоватые, но наверняка многие местные девушки мечтают попасть в их крепкие объятия. Странное, но притягивающее сочетание – словно на гибком стане ясеня выросли кряжистые ветви дуба. Чтобы как-то отвлечься от таких мыслей, Эния спросила:
– Как вы можете жить в толще камня? Я прямо чувствую, как на меня давят эти скалы, кругом только холодные стены, ни деревьев, ни солнечного света…
– За многие века мы привыкли, – ответил Зон-Дар. – И теперь не представляем другого дома, кроме этих рукотворных пещер. Мой великий предок Ош-Мир сознательно отрекся от Желтого светила, чтобы спасти свой народ, но Хозяйка Гор была благосклонна к нам и подарила ночное зрение. Она же научила нас выращивать подземные растения и сумрачных животных, а могущественный Одр дал мудрость работать с металлом и изготавливать механизмы. Возможно, леди, после роскоши замка Шейн вам кажется, что цвирги живут бедно, но это не так. Хотя мы и не жалуем торговлю, но иногда продаем самоцветы и наши изделия людям. К нам приезжают проверенные купцы, они сообщают новости, поэтому мы всегда знаем, что происходит на поверхности, не считайте нас за темных дикарей.
– Я ничего такого не говорила, – произнесла Эния.
– Но подумали, – сказал Зон-Дар. – Леди, вы еще не видели подземные озера, где вода прозрачнее слезы, не бывали в наших кузнях, согреваемые жаром недр, не слышали, как трещат и переговариваются в толще гранита живые камни…
– А это что такое?
– Гм, ну мы их так называем…
Старейшина замолчал, подбирая слова, от замешательства его спас цвирг, буквально вкатившийся в чертог. В коридоре послышалось шипение, в пещеру влетел взъерошенный ком из острых когтей, зубов и пятнистой шерсти. Следом вбежали еще два цвирга, одетых в меховые куртки. Каждый держал в вытянутых руках короткое копьё, дыхание со свистом вырывалось из-под кожаных масок.
– Чара! – вскрикнула Эния.
Ирбис в последний раз рыкнул на цвиргов и прыгнул хозяйке на колени. Шершавый язык прошелся по щекам, Эния засмеялась и зарылась носом в густую шерсть, трепля любимца за уши.
– Ты нашел меня, нашел…
– Повелитель, – обратился один из коротышек к Зон-Дару. – Ирбис привел за собой горцев.
– Вот и хорошо, – сказал старейшина. – Страж Перевала пришел сам, теперь не надо посылать гонца.
– Я хочу поговорить с отцом! – немедленно заявила Эния.
– Почему бы и нет? – сказал Зон-Дар к удивлению девочки. – Проводите леди на верхний ярус.
– Я сделаю это, – произнес Аш-Гир. – Нога уже почти не болит, тем более эрл, возможно, захочет выслушать мои слова.
Зон-Дар кивнул. Эния встала со стула, Чара мягко спрыгнул на пол и потерся о ногу хозяйки. Дозорные цвирги уже исчезли в коридоре. В чертог вошли две девушки, неся меховую одежду. Эния пригляделась к ним – такие же белые глаза и бледные лица, тронутые на щеках несмелым румянцем. Волосы русые, заплетенные золотой сеточкой; в мочках ушей виднеются развесистые серьги с множеством драгоценных капелек. Шерстяные платья покрыты искусной вышивкой, на поясах переливаются разноцветные камешки, шеи украшают воротники-ожерелья. Рядом с цвирженками Эния почувствовала себя нищенкой – так великолепен был их наряд. «Видимо, это дочери Зон-Дара или кого-то из местной знати, – решила она. – Но зато я красивее их в сто раз! Ну, в пятьдесят точно».