Я сомневаюсь, ответит ли он вообще, пока убирает аптечку, но всё же отвечает:
— Я именно то, что они из меня сделали, — резко говорит он. — Не доверяй мне, Катарина. Я не могу быть твоим союзником и его оружием одновременно. Я не могу выбрать тебя.
Он встает, пока я вслушиваюсь в его слова. — Тебе нужна ванная? Воды?
Я медленно качаю головой.
— Тогда я буду за дверью. — Он делает паузу. — Если сегодня вечером что-нибудь изменится.… Я тебе скажу.
Это все, что он готов мне дать.
Заранее предупредит, если мой муж надумает прийти в эту комнату. Даст мне несколько минут, чтобы подготовиться.
По моему кивку он открывает дверь и закрывает ее за собой с тихим щелчком.
Я смотрю на закрытую дверь долгими, мучительными минутами, смотрю, пока у меня не начинает плыть перед глазами. Жду кульминации.
Прихода Сальваторе Азанте.
Мое тело истощено. Я нуждаюсь в отдыхе, нуждаюсь в нем настолько отчаянно, что оно делает выбор за меня, опускает мои веки. Я борюсь с этим изо всех сил, изо всех сил стараюсь оставаться бодрствующей, в сознании, готовой…
День 1 — Стефано
Я получу свое наказание перед завтраком.
Я готов и жду, когда двое мужчин идут по коридору, не сводя с меня глаз.
Они оттаскивают меня от двери, у которой я стоял на страже всю ночь, выполняя свое обещание Катарине предупредить ее, если мой дядя решит пойти вопреки моим ожиданиям и нанести ей визит.
Но когда рассвет пробивается сквозь приоткрытое окно напротив, едва впуская луч света в тусклый холл, за мной приходят только его люди. Освобождаясь от их хватки, я отхожу от них.
Я уже достаточно хорошо знаю дорогу.
У Сальваторе затуманенные глаза и он в ярости, когда они заталкивают меня в его кабинет. Он игнорирует меня несколько минут, позволяя мне подождать, прежде чем поднять взгляд. — Объясни.
Объясни, почему я отправил эти координаты Джованни Фаско.
У меня сжимается горло.
Потому что она попросила меня об этом.
Потому что я ей кое-чем обязан.
Потому что это было правильно.
Я пожимаю плечами. — Морелли должен мне денег.
Он сердито смотрит, оценивая мои слова, но я безучастно смотрю на него в ответ, когда он встает и тянется к ящику стола. — Чертовски бесполезный.
Слова стекают по моей спине, как капли воды. Мне наплевать на его оскорбления, и он это знает. Ни его маленькие наказания.
Есть только одна вещь, которая меня волнует.
— Надеюсь, оно того стоило, nipote.
Слова Сальваторе эхом доносятся через открытую дверь, насмехаясь надо мной, когда я выхожу, не хромая, моя рубашка прилипает к спине, сквозь нее просачивается кровь.
Я быстро срезаю путь через дом к ее двери, но слух уже распространился. Охранники опускают руки на оружие, в их глазах предупреждение, когда они преграждают мне путь.
Не сегодня.
Душ обжигает порезы на спине, пока я смываю с себя грязь прошедшей ночи, переодеваюсь в другую черную рубашку и брюки, прежде чем вернуться в зал для завтраков.
Мое присутствие необязательно.
Сальваторе едва бросает на меня взгляд поверх утренней газеты. Перед ним стоит кофе и его обычный завтрак.
Человек привычки. У меня по спине пробегают мурашки при этой мысли.
Отёк на лице Сесиль сегодня гораздо сильнее. Она появляется с привычным приветствием, но заезженная бравада в голосе заметно ослабла, её портят два черных синяка под глазами.
Катарина следует за ней в сопровождении мужчин, которые приходили за мной сегодня утром. Ее взгляд скользит по столу, накрытому к завтраку, мы с Сальваторе сидим на противоположных концах.
Он изучает ее, прежде чем кивнуть на кресло рядом с собой. Мужчины провожают ее туда, ждут, пока она сядет, прежде чем пристегнуть ее руки к креслу с помощью уже приготовленных ремней. Сесиль устраивается по другую сторону от него с жеманной улыбкой, которую он игнорирует, предпочитая наблюдать за Катариной.
Его взгляд задерживается на пастельно-розовом шелковом платье, в которое Сесиль умудрилась втиснуть ее, и минимальном макияже на лице. На вздутой, воспалённой коже от клейма.
Мои пальцы сжимаются, пока я всё это впитываю.
Кэт откидывается на спинку стула, прежде чем заговорить, её пальцы слабо двигаются под ремням. — Беспокоишься, что я могу пырнуть тебя ножом для масла, Азанте? Вероятно, это мудро.
Он делает глоток кофе, игнорируя ее слова, и тянется за чашкой, стоящей перед ним. — Сегодня первый день твоих тренировок.