Он засовывает руки в карманы, обдумывая мои слова. — У них есть тоже кое-что принадлежащее мне.
В основе этих шагов лежит общее понимание между нами. Его темные глаза на одном уровне с моими, наш рост одинаков, когда я стою на ступеньку выше него.
Я вглядываюсь в его лицо в поисках. Там боль, мерцающая в темноте. Он оглядывается через плечо. — Сесиль будет здесь с минуты на минуту.
У них есть тоже кое-что, что принадлежит мне.
Что-то удерживает его здесь.
Я смотрю через его плечо на эти пустые клетки.
— Тогда показывай дорогу. — Мой голос тяжелый, приглушенный. — Похоже, у меня впереди напряженный день.
Но на этот раз колеблется Стефано. — Не высовывайся сегодня. Чем больше ты бунтуешь, тем хуже. И ни с кем не разговаривай. Им это не нравится.
Я недоверчиво смотрю на него, и он, поджав губы, отворачивается. — Всегда может стать хуже. Помни это. И Сесиль постарается сделать это для тебя настолько трудным, насколько это возможно.
Он ведет меня мимо клеток, и я не спускаю глаз с его спины.
Хмурюсь.
— Почему ты хромаешь?
Теперь он выглядит раздраженным, когда оглядывается назад с хмурым выражением лица. — Я не хромаю.
Я изучаю его походку, отмечая внезапную скованность в спине. И его рубашка… она выглядит мокрой. Он дергается, когда я наклоняюсь вперед, чтобы коснуться его пальцами. — Какого хрена ты делаешь?
Но я смотрю на алое пятно на своей коже.
— Оставь это. — Ледяные слова. Я вывела его из себя.
— Но...
— Оставь это в покое, — отрывисто произносит он, останавливаясь. — Господи Иисусе, Корво. У тебя есть проблемы поважнее, на которых нужно сосредоточиться.
Я бы предпочла думать о чем угодно другом, только не о том, что ждет меня впереди.
Скрестив руки на груди, я наблюдаю, как он продолжает, мысли кружатся вихрем.
Определенно хромает, хотя и пытается это скрыть.
И что он с тобой сделает? За то, что ты их отправил?
Полагаю, ничего. В конце концов, я его наследник.
У меня начинает складываться более четкое представление о Стефано Азанте. Его лицо напряжено, когда он останавливается перед дверью. — Оставь свое отношение за порогом, Кэт. Пожалуйста. Что бы ты ни увидела.
Его голос звучит так, словно он в отчаянии.…
Но я также не дура. Поэтому я киваю, собираясь с духом.
— Вот ты где.
Сесиль щелкает пальцами, когда мы входим. Рука Стефано возвращается, он хватает меня за предплечье и ведет в конец шеренги коленопреклоненных женщин. Охранники, блядь, повсюду в этой комнате, наблюдают со всех стен, как Сесиль расхаживает взад-вперед.
Она останавливается передо мной. — Снимай одежду.
Стефано перемещается позади меня, его слова лаконичны. — Ее не нужно классифицировать. Она не товар.
Сесиль улыбается красными, блестящими губами. — Ты мешаешь моим тренировкам, Стефано?
Прежде чем он успевает ответить, я снимаю платье через голову, комкаю его в руках, прежде чем отбросить в сторону. Сегодня утром мне не выдали нижнего белья. Пожав плечами, я поднимаю брови. — Я ненавидела это гребаное платье. У тебя действительно дерьмовый вкус в одежде, Сесиль.
Она смотрит на меня. Стефано вздыхает позади меня.
Когда она наклоняется вперед, я напрягаюсь. Ожидая пощечины или удара.
Но она бьет не меня.
Темноволосая девушка рядом со мной со сдавленным рыданием сворачивается калачиком, хватаясь за лицо, и я делаю шаг вперед, мое лицо искажается от гнева. — Что за блядь...
Со всех сторон на меня нацелены пистолеты. Стефано дергает меня обратно в шеренгу, его рука с резкой силой толкает меня на колени. — Заткнись.
Мои кулаки сжаты, дыхание тяжелое, а тихие всхлипывания продолжаются рядом со мной. Сесиль присаживается на корточки, встречаясь со мной взглядом.
— Знаешь, Катарина, почему я так хороша в том, что делаю?
Я позволяю ненависти наполнить мои глаза, когда смотрю на нее. Она только с улыбкой наклоняет голову. — Потому что я выясняю, что делает людей послушными. Как получить максимум пользы от нашего товара. И ты… Я встречала таких же, как ты. В тебе нет ничего особенного. И я буду тренировать тебя так же хорошо, как я тренировала каждую другую болтливую сучку, которая переступала порог моих дверей.
Она встает, щелкая пальцами. Девушка рядом со мной издает испуганный крик, когда охранники толкают ее вперед, и я вздрагиваю, протягивая к ней руки, когда перед моими глазами пляшут пятна.
Паника, переходящая в страх, ледяной страх в моей груди, когда они приставляют пистолет к ее затылку. Нет…