— Что за блядь... — рычит Данте, но я качаю головой.
— Он не может, Данте, — выдыхаю я, начиная понимать.
Я дурак. Но он был таким чертовски правдоподобным.
— Ему нужно, чтобы Маттео поверил, что ему все равно.
Ложь за ложью, фасад, который он создал так хорошо, что даже я подумал, что он изменился.
Но когда он только что посмотрел на нее, на его лице не было ничего, кроме абсолютного опустошения.
Джио сглатывает, его взгляд возвращается к закрытой двери. — Я думаю, он ищет Алессию. Данте и я работаем над планом вызволения Катарины, как только она окажется в безопасности. Поместье Азанте — гребаная крепость.
Данте качает головой, как будто не согласен. Но он ничего не говорит.
Мои руки сжимаются в кулаки. — Что я могу сделать?
Ничего. Бесполезный.
Джио гладит Кэт по лицо, что-то шепча ей. Она шевелится. — Отвлеки Маттео.
Он смотрит на меня, его взгляд опускается к этим синякам. — Выживи.
— Я хочу быть там. — Давление нарастает в моей груди, давя тяжестью. Потребность что-то сделать, что угодно. — Когда ты займешься ею, Фаско. Скажи мне, и я приду.
Он кивает. — Я клянусь в этом. Я сообщу тебе, если смогу.
Мы трое смотрим друг на друга.
Как сильно мы все изменились за эти последние недели.
Из-за закрытых дверей доносятся крики. Остальные силовики переглядываются, возвращаются к нам и уходят по коридору. Готовы перехватить, если потребуется.
— Данте. — Его рука задерживается на ее щеке, игнорируя меня. — Пора.
Он только качает головой, у него перехватывает горло. — Пока нет. Она скоро проснется, Дом.
Но нас здесь не будет, когда она это сделает.
— Последует наказание, если они увидят нас с ней, — выдавливаю я слова сквозь агонию, сжимающую мое горло. — И мы не те, кто за это заплатит.
На лице Джио появляется выражение мучительного понимания. Он поднимает ее запястье, прижимаясь поцелуем к пульсу, прежде чем мягко опустить ее руку обратно. — Скоро, Корво.
Клятва. Вставая, он избегает встречаться со мной взглядом. — Как ты держишься?
— Я хочу чтобы все это закончилось. — Мой голос мрачен.
— Мы все этого хотим, fratello. — Он бросает взгляд в сторону дверей, его глаза затуманиваются. — Если только Морелли, не подведет.
Впервые меня наполняет не гнев, когда я думаю о нем, а что-то более близкое к… уважению. — Он хорошо играет свою роль. Я даже не понял этого.
Джио проводит рукой по лицу. — Я молюсь, чтобы это было игрой. Ради Алессии.
Бросив последний взгляд на Кэт, он хлопает Данте по плечу и выходит, его охранник следует за ним.
Данте все еще не отпускает ее; его тело склонилось над ней, когда он снова и снова бормочет одни и те же слова. Умоляя.
Проснись. Проснись. Проснись.
Но ее глаза остаются затуманенными, ничего не понимающими, и я хватаю его за плечи. — Наше время вышло. Мы должны отпустить ее, fratello. Сейчас же.
Мы осторожно сажаем ее на стул, и я в последний раз целую ее в лоб, изучая, прежде чем повернуться и уйти. Я прислоняюсь к стене напротив, стирая эмоции со своего лица.
Данте медлит еще мгновение, прежде чем повернуться на каблуках и выйти.
Едва за ним закрывается главная дверь, как двери зала заседаний распахиваются. Маттео выглядит разъяренным, когда бросается ко мне, едва удостоив взглядом Катарину. — Где они?
— Капо? Ушли. — Я пожимаю плечами. — Я полагал, что встреча закончена.
Когда я оборачиваюсь, Сальваторе Азанте тычет пальцем Стефано в лицо. — Что случилось?
Выражение лица Маттео разглаживается, веселость едва прикрывает кипящий гнев, все еще остающийся в его глазах. — Тебе не о чем беспокоиться. Пошли.
Его взгляд перемещается с Катарины на мое лицо. Оценивающе. И гнев рассеивается, сменяясь юмором, когда он хлопает рукой по моему плечу. — Ну что ж. Похоже, уроки прошли успешно, Росси. Поехали. Я хочу заехать на ринг.
Где я смогу проявить свою ярость.
Я даю себе еще секунду, чтобы задержаться, не отвечая на его насмешку.
Последний, прощальный взгляд, прежде чем я повернусь спиной и уйду.
Запихиваю эти мечты подальше от того места, где Маттео может вырвать их из меня и разорвать на части.
Скоро, молча обещаю я ей. Просто держись, Кэт.
Держись.
День 42 — Стефано
В машине тишина.